Хрупкое перемирие. Жители Ирана задаются вопросом, возможно ли соглашение с США и что оно принесет

Это перевод материала, опубликованного на сайте BBC News.

На равнинах северо-западного Ирана, окруженных покрытыми снегом горными хребтами, весна пробуждает миндальные деревья к пышному цветению. На автомагистралях увеличилось количество машин: хрупкое перемирие в войне дало надежду многим иранцам — они возвращаются на родину.

«Я пробыл с сыном в Турции месяц», — говорит седовласый банкир, пока мы стоим в зале ожидания на турецком пограничном пункте.

«В моем городе на севере израильские и американские авиаудары в основном наносились по военным целям, а не домам и гражданской инфраструктуре», — так он подводит личный итог пяти недель тяжелой войны, приостановленной двухнедельным перемирием, срок которого истекает через неделю.

«Мне немного страшно», — призналась пожилая женщина в платке, морща лицо от беспокойства. Она с грустью говорит о страданиях молодых иранцев — о снарядах, разрывающихся в густонаселенных жилых кварталах, об угрозах со стороны иранских военизированных формирований «Басидж», прочесывающих улицы.

«Все в руках Бога», — шепчет она, поднимая глаза к небу.

Других здесь беспокоят более насущные проблемы.

«Конечно, перемирие не будет соблюдаться, — сказала молодая женщина в ярко-красном пуховике и вязаной шапке. — Иран никогда не откажется от контроля над Ормузским проливом».

Позже, когда мы проходим турецкую таможню и въезжаем в Исламскую Республику Иран, мужчина рядом с нами восклицает, когда я спрашиваю о нынешнем затишье: «Трамп никогда не оставит Иран в покое, он хочет нас поглотить!»

Во время долгой поездки в Тегеран — а это единственный способ добраться до столицы, поскольку аэропорты все еще закрыты, — трудно не думать о президенте и главнокомандующем США, трудно оторвать глаза от любого уцелевшего моста, поблескивающего на весеннем солнце.

В среду Трамп возобновил угрозы о возможности уничтожения всех мостов в Иране, заявив в интервью Fox Business News: «Мы могли бы разрушить все их мосты за час, а также все электростанции». Но, добавил он, «не хотим этого делать».

На 12-часовом пути в столицу автомобили вынуждены ехать по извилистым сельским дорогам, поскольку главный мост, соединяющий северный город Тебриз с Тегераном через Зенджан, обрушился в результате ракетного обстрела на прошлой неделе.

Удары по гражданской инфраструктуре вызывают все большую критику со стороны экспертов-юристов, которые предупреждают о нарушениях международного гуманитарного права и возможных военных преступлениях. США и Израиль настаивают на том, что наносят удары только по военным целям.

Мы видим и эти цели, в том числе разрушенные казармы Корпуса стражей исламской революции (КСИР) на окраине Тебриза. Огромный флаг развернут на окрашенных столбах, торчащих из руин, словно бетонные зубы.

Апокалиптическая угроза Трампа от 7 апреля, что «ночью погибнет целая цивилизация», приходит на ум, когда мы останавливаемся в придорожном ресторане — старинном караван-сарае, постоялом дворе для путешественников, с высокими потолками и витражными окнами, что дает лишь некоторое представление о богатой многовековой истории Ирана.

Современный Иран также виден повсюду, где бы мы ни останавливались: одни женщины носят чадры и платки, в то время как другие — всех возрастов — ходят с непокрытой головой. Это наследие протестов под лозунгом «Женщины, жизнь, свобода» 2022–2023 годов. Сегодня иранские женщины отказываются возвращаться к прошлому, хотя строгие правила и суровые наказания по-прежнему действуют в этой стране.

Однако сейчас у иранской теократии есть более насущные проблемы.

Над автомагистралями развеваются новые баннеры с портретами трех верховных лидеров со времени революции 1979 года: аятоллы Рухоллы Хомейни, аятоллы Али Хаменеи, который был убит в начале войны 28 февраля, и его преемника и сына Моджтабы Хаменеи, который, как сообщалось, был тяжело ранен и с тех пор еще не появлялся на публике.

По сообщениям, он играет важную роль в попытках сформировать новую политическую и оборонную доктрину после разрушительной войны и исторических усилий на высоком уровне урегулировать давние разногласия со своим заклятым врагом по поводу иранской ядерной программы, а также новых острых вопросов — таких как контроль Ирана над ключевым судоходным маршрутом в Ормузском проливе.

В среду стали известны новые подробности того, что происходило за закрытыми дверями в течение 21 часа, когда делегация США во главе с вице-президентом Джей Ди Вэнсом встретилась в Исламабаде с иранскими чиновниками, возглавляемыми спикером парламента Мохаммадом-Багером Галибафом, сторонником жесткой линии, связанным со всемогущим Корпусом стражей исламской революции. На него надеются как на прагматика — даже если он не единственный и не главный, кто принимает решения.

Начиная с воскресного утра, когда Вэнс на рассвете сел в самолет, заявив, что выложил на стол «окончательное и лучшее предложение» (по сути это означало подход «бери что дают или уходи»), и он, и Трамп дали серию интервью, из которых видна более многогранная картина и подчеркивается, что дипломатия еще не умерла.

В среду представитель МИД Ирана Эсмаил Багаи прервал относительное молчание Тегерана и рассказал, что обсуждалось в Исламабаде. Он описал некоторые из целей, которых Тегеран стремится достичь: полное прекращение войны, отмена санкций и возмещение ущерба от американо-израильских атак.

Вашингтон подчеркнул американские «красные линии»: Иран должен перестать заниматься обогащением урана, демонтировать обогатительные установки, вывезти весь высокообогащенный уран, открыть Ормузский пролив и прекратить финансирование партнеров и прокси-сил в регионе, включая ХАМАС и «Хезболлу».

Источники сообщают, что Тегеран отклонил требование о 20-летнем моратории на обогащение урана и предложил пятилетнюю паузу, которую он предлагал еще до начала боевых действий.

Он также отверг требование передать свои запасы высокообогащенного урана весом 440 кг, оставаясь приверженным ранее достигнутой договоренности в отношении разбавления 60-процентного, опасно близкого к оружейному уровню обогащенного урана.

Несмотря на то, что Трамп блокирует проход критически важных для Ирана нефтяных танкеров и других судов через Ормузский пролив, Тегеран не демонстрирует никаких признаков капитуляции, а заявления Трампа продолжают указывать на его ошибочное убеждение в том, что Иран вскоре сдастся под растущим военным и экономическим давлением.

В среду влиятельный иранский командующий Али Абдуллахи повысил ставки, пригрозив заблокировать «весь импорт и экспорт» в Персидском и Оманском заливах и Красном море.

Пока мы спешили в Тегеран, главнокомандующий пакистанской армией фельдмаршал Асим Мунир прибыл в иранскую столицу, чтобы попытаться ускорить посреднические усилия и сократить разногласия по этим и другим вопросам.

Пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Левитт подтвердила, что ведутся переговоры о втором раунде переговоров между США и Ираном, который, как ожидается, снова состоится в Исламабаде при посредничестве Пакистана.

Появляются сообщения и о продлении двухнедельного перемирия.

Из Вашингтона поступают сигналы, что военные действия США — или, по крайней мере, их самая острая фаза — на данный момент могут быть завершены. В Иране царит ощущение, что люди живут одним днем, независимо от их разных взглядов на будущее страны.

Сейчас середина апреля. Иранцы пережили масштабные общенациональные протесты, подавленные с применением оружия и стрельбой на поражение, в результате чего погибли тысячи людей, а также незавершенную войну с внешним противником и ограничения, включая повсеместное отключение интернета.

И многие теперь задаются вопросом: если соглашение между США и Ираном будет когда-нибудь заключено, то сможет ли оно наконец отменить губительные санкции и принести в страну те перемены, которых хотят ее жители.

Шеф-корреспондент Би-би-си Лиз Дюсет ведет репортажи из Тегерана при условии, что ни один из ее материалов не будет использован Персидской службой Би-би-си. Эти ограничения распространяются на все международные СМИ, работающие в Иране