Любовь - недуг. Моя душа больна
Томительной, неутолимой жаждой.
Того же яда требует она,
Который отравил ее однажды.
Мой разум-врач любовь мою лечил.
Она отвергла травы и коренья,
И бедный лекарь выбился из сил
И нас покинул, потеряв терпенье.
Отныне мой недуг неизлечим.
Душа ни в чем покоя не находит.
Покинутые разумом моим,
И чувства и слова по воле бродят.

И долго мне, лишенному ума,
Казался раем ад, а светом - тьма!

Прав был бард: болезнь, диагноз то есть, разуму не подвластна, эмоции зашкаливают, представления о реальности смещаются. Впрочем, объяснить или описать это чувство невозможно. Кто испытал, тот и сам знает. Я, например, считаю, что все глупости, положенные влюбленным девочкам-девушкам-женщинам я уже совершила. Теперь можно расслабиться и с интересом наблюдать, как подойдет к этому чувству подрастающее поколение. Оно у меня, как раз, разделилось, на практическую и романтическую составляющую.

Практическая, в лице Мыши, недавно заявила, что хочет выйти замуж за человека, который будет любить свое дело, любить ее, относиться к ней с пониманием, быть добрым, и еще хотелось бы, чтобы потенциальный спутник жизни был недурен собой и высокого роста. Сам ребенок в 12 с половиной лет уже достиг моего совсем немалого роста, и, кажется, пока не собирается останавливаться.

Я добавила свои "семь копеек", отметив, что рост и внешность в этом деле не главное. "А что главное?" - поинтересовалась дочь. "Главное, - сказала я, с высоты своего опыта, - чтобы было не скучно и, чтобы у него было чувство юмора". Подрастающее поколение обещало над этим подумать.

Романтическая половина моего близнецового тандема, Чарли, сказала, что выйдет замуж только по большой-большой любви, хотя пока что не очень понимает, что это такое, и для нее главным условием является то, что человек этот должен любить детей и животных.

"Потому что, мама, - заключила она, - люди, которые работают с животными и детьми всегда в хорошем настроении и всегда улыбаются. А это самое главное, а вовсе не деньги". Пришлось согласиться, но тоже добавить небольшую ложку дегтя, отметив, что деньги становятся не главным в жизни только в том случае, если их хватает хотя бы на самое необходимое.

На самом деле никакие практические соображения с любовью ничего общего не имеют. Но их стоит учитывать при выборе будущего спутника жизни. Попробуй объяснить юным девочкам, которые, таки да, смотрят всякие фильмы о любви, и являются большими поклонницами японских мультфильмов в жанре "аниме", что человек, умеющий починить разваливающийся водопровод, или организовать отпуск, гораздо приятнее в семейной жизни, нежели романтическая натура, готовая часами сидеть рядом, держа вас за руку, и говоря приятные глупости.

Беда в том, что женщины "приятные глупости" любят. И букет цветов по-прежнему почему-то предпочитают, например, крайне полезным в хозяйстве, новой кастрюле со сковородкой.

Не думаю, что нынешнее поколение к любви относится несколько иначе, чем предыдущее. Просто в силу общего смягчения нравов, особенно здесь, на Западе, на пары, которые живут вместе до брака, никто не косится. Ну, живут себе, и живут, может быть, чувства проверяют, может быть, просто жениться не хотят. Но, во всяком случае, за этот предварительный период у молодых появляется возможность определиться, и понять, чего же все-таки они хотят.

К тому же первая любовь крайне редко завершается счастливой семейной жизнью. И дело не в том, что в восемнадцать мы выбираем плохо, а в том, что тот, от кого мы млеем в ранней молодости, совершенно не соответствует мужскому идеалу, который складывается у нас в голове, скажем, к 30!

Бывает, конечно, что люди растут вместе, и что их представления о жизни меняются в одном направлении, но ведь так происходит далеко не всегда! В результате или стискивать зубы и жить ради детей, или ударяться во все тяжкие, и искать следующего спутника на следующий жизненный этап. Так, правда, можно дойти до полного отрицания "единомужия", но чего в жизни не бывает!

И не могу же я, кстати, морочить голову дочкам своими представлениями о том, как надо? Не больно-то я слушалась гласа разума своей собственной матери, пытавшейся отговорить меня от, как мне тогда казалось, единственной и неповторимой любви моей жизни! Пусть сами все попробуют. Шишки набьют, в конце концов. Тем более, что разбитое хотя бы один раз сердце как нельзя более способствует закалке организма и характера.

Вот если бы не попадались на нашем тернистом пути неподобающие экземпляры, и не влюблялись бы мы в них со всеми вытекающими несимпатичными последствиями, то нетренированное сердце так никогда и не смогло бы отличить истинное выражение чувств от охмурений прожжённого ловеласа. И где бы мы тогда были?

Ладно, отставим умствования: в конце концов, именно любви мы обязаны огромному количеству стихов, хорошей музыки, картин и бессмертной литературы. Над трагической любовью Тристана и Изольды, надо думать, рыдали средневековые, умевшие читать, барышни. Да и Ромео с Джульеттой недаром остаются предметом тайной зависти не одного юного сердца!

Как это красиво: умереть от любви! При этом тот факт, что жить, в принципе, гораздо приятнее, а Джульетта, проживи она с Ромео хотя бы лет 10, наверняка превратилась бы в располневшую матрону, возможно, нещадно пилившую мужа по поводу нехватки денег, и забыла бы про сцену на балконе, никого не волнует!

В конце концов, практически любая область человеческих эмоций окружена мифами, а уж любви их досталось и вовсе немерено. Только не надо, не надо путать романтические всплески с повседневной жизнью. Разочарований будет существенно меньше. Только познается это, увы! исключительно тогда, когда поддаваться этим самым романтическим настроениям, уже как-то и неприлично. Хотя, как там было сказано у очередного поэта, на сей раз Тютчева?

О, как на склоне наших лет
Нежней мы любим и суеверней...
Сияй, сияй, прощальный свет
Любви последней, зари вечерней!

Полнеба обхватила тень,
Лишь там, на западе, бродит сиянье,-
Помедли, помедли, вечерний день,
Продлись, продлись, очарованье.

Пускай скудеет в жилах кровь,
Но в сердце не скудеет нежность...
О ты, последняя любовь!
Ты и блаженство и безнадежность.

При этом никто не может гарантировать, что она, очередная любовь, таки будет последней! В общем, с днем Святого Валентина, вас, многоуважаемые господа и дамы. Делайте со своими эмоциями, что хотите! Покупайте розы, или сковородки, но не забывайте: разуму это чувство все равно не подвластно!

Таким образом, тягомотный процесс укладывания волос и раскрашивания физиономии, которым неизменно сопровождается каждая моя телевизионная смена, был облегчен речью Дэвида Кэмерона. Ну, что я могу сказать?.. Молодец!

Сначала он совершенно справедливо заметил, что в настоящий момент проводить референдум бессмысленно, хотя бы потому, что Европа и сама находится в процессе реформ, так что отказываться от старой модели, когда ее дни уж точно сочтены, не имеет смысла.

А потом за какие-то полчаса премьер умудрился великолепно сместить акценты. Это был классический пример начала за упокой и окончания за здравие. Прежде всего, он напомнил о том, что у нас островная ментальность, что мы другие, и что некоторая свобода действий, даже внутри такого тесно интегрированного клуба, каковым является Евросоюз, нам просто необходима. Напомнил, что конечно целью ЕС является отнюдь не интеграция, как таковая, но достижение еще большего благосостояния и процветания, входящих в него стран, возможно путем интеграции, но возможно и нет.

Элегантно прошелся по оппонентам: и тем, кто считает, что выход из Евросоюза для Британии смерти подобен, и тем, кто абсолютно уверен, что жить по модели Норвегии или Швейцарии было бы оптимальным выходом.

Дело в том, что вопрос о членстве Британии в ЕС стал в последнее время напоминать того самого слона в посудной лавке, который огромен, неповоротлив, мешает всем, бьет массу посуды, но при этом все, исключительно из соображений хорошего тона, стараются его не замечать. Может быть, кому-то от этого и становится легче, но слон-то никуда не уходит! Топчется, посуду бьет... пахнет, наконец, как всякое дикое животное... Вот и делать вид, что вопроса о членстве или месте Британии в объединенной Европе не существует больше нельзя. Кто-то должен был быть храбрым и об этом заговорить.

Взять в качестве модели для подражания Норвегию или Швейцарию? Заманчиво, конечно... Но у Британии нет ни гор с шоколадом и банковской системы как у Швейцарии, ни крупнейших европейских запасов углеводородов, как у Норвегии. Да, Норвегия, конечно, пользуется плодами общего рынка, но за это платит, а участия в решениях этого рынка касающихся, не принимает... Что для Британии, между нами, обожающей быть в центре событий, все-таки обидно. Значит, модель должна быть своя. Как там говорил основатель первого в мире социалистического государства, когда был еще казанским студентом? "Мы пойдем другим путем!" Вот и мы с нашей островной ментальностью собрались ровно туда же.

Для начала неплохо было бы провести со странами ЕС оптом и в розницу переговоры, чтобы поменять условия совместного существования. Но надо быть абсолютно наивным, чтобы предполагать, что Европа с распростертыми объятиями пойдет на то, чтобы предоставить нам какой-то "третий путь". Германия уже заявила, что ЕС строится по принципу "все или ничего" и заниматься выборочным выковыриванием изюминок из булки у Британии не получится.

Франция, решила не отставать и тут же предложила всем фирмам, которые не захотят оставаться в Британии, когда та окажется на обочине европейского процесса, перебраться во Францию. Лично я думаю, что это такая сладкая французская месть в ответ на приглашение лондонского мэра Бориса Джонсона всем богатым французам бросить своего Оланда с его 75-процентным налогом и перебраться через канал.

На это мне хочется совсем не по- джентельменски высунуть язык, показать фигу и сказать: "Не дождетесь!", учитывая, что как раз деловое сообщество отреагировало на речь Кэмерона довольно положительно. Хотя в принципе какое-то не очень обнадеживающее начало для переговоров с европейскими пока партнерами, вам не кажется?

Но вернемся к речи премьера. Во второй части он страстно выступил за Евросоюз. Сказал, что Британия должна быть внутри, а не вовне, подчеркнул, что этого, кстати, хотят и США (тут я, правда, не уверена, было ли это сказано из уважения к "особому партнеру", или же в качестве издевки, мол, вот и Штаты сюда свой нос суют), заметил, что все только выиграют, если Британия останется в этом клубе, но... на ОСОБЫХ условиях.

А вот когда о них удастся договориться, вот тогда перед гражданами наших богоспасаемых островов на референдуме будет стоять два вопроса: членство в Европе, но по-другому, или же все равно исход.

Понятно, что пишущая братия после речи накинулась на Кэмерона как мухи на мед. Так или иначе, но журналисты всех изданий задавали ему один и тот же вопрос: понимает ли он, что если добиться новых условий не удастся, то ему придется вести кампанию за то, чтобы нация на референдуме сказала "нет"? Премьер ужом вился, как и положено политику, но ответа не дал. Говорил, что вступать в переговоры с настроем проиграть нельзя. Что он вообще по жизни оптимист, и надеется на лучшее, что Европа, в принципе, и сама понимает, что с Британией ей будет лучше... Но прямого ответа все равно не дал. Уважаю!

Кстати, не надо думать, что все британцы мечтают выйти из ЕС. Это не совсем так. Во-первых, в самом Лондоне существует немало представителей, скажем так, "креативного" класса, которые по сути своей, и по давней английской традиции, являются либералами и еврофилами. Вся эта "британскость" и "островное мышление" у них в печенках сидят. Они за всеобщее благо, общечеловеческие ценности, и, разумеется, общий рынок. Им гораздо ближе нынешние партнеры консерваторов по коалиции, известные своей любовью к Европе, либеральные демократы.

Во-вторых, и в среде сторонников лейбористов, и среди даже консерваторов есть электорат, испытывающий определенную симпатию к Европе. Может быть, у них домик на Costa del Sol, а может быть просто либерально мыслящие люди, кто его разберет.

Не хотелось бы мне делать обобщения, (пока что ничем не подтвержденные, но как-то имеющие хождение в народе), но почему-то считается, что представители "рабочего класса" в самом широком смысле этого слова, из ЕС хотят уйти. Общая мантра, озвученная, кстати, сегодня, одной нашей английской коллегой, звучит так: "Чем дальше от Брюсселя, тем лучше".

Возможно, в национальную психику никак не входит идея о том, что кто-то, где-то, как-то может принимать решения, которые окажутся обязательными для нас, гордых бриттов. Рыбаки, например, недовольны, что Брюссель им навязывает квоты, фермеры - что приходится регулировать форму и размер овощей, судьи - что их решения перечеркиваются в Страсбурге, и, наконец, почти все население, что Брюссель может заставить предоставить право голосования преступникам, томящимся в казематах. Тьфу, простите, "отбывающим заключение в комфортабельных британских тюрьмах" Второе, кстати, гораздо ближе к истине.

Как бы то ни было, но понятно, что Дэвиду Кэмерону предстоит колоссальная задача: лейбористы уже обвинили его в том, что он "слабак", и поддался давлению евроскептиков своей партии, вместо того, чтобы следовать интересам страны. Либдемы, вообще, говорят, что категорически против любого референдума, на котором может быть поставлен вопрос о выходе из ЕС (что, кстати, говорит о том, что они явно боятся своего народа. Шучу.

Однако хочу еще раз подчеркнуть, что референдум пройдет только в том случае, если консерваторы останутся у власти после парламентских выборов 2015 года, причем желательно в одиночку, без коалиционного партнера.

Об успехе или провале речи Кэмерона судить еще рано, но следует помнить, что европейский вопрос сгубил не одного консервативного премьера, в том числе и саму железную леди. Удастся ли Дэвиду Кэмерону избежать этой судьбы?

Казалось бы, работа журналиста приучает человека к тому, чтобы ничему не удивляться. Ну, например, летает президент большой и богатой сырьевыми ресурсами страны с журавлями, ну, значит, ему так нравится. Ну, заседают члены американского Конгресса всю новогоднюю ночь, вместо того, чтобы праздновать с семьей и друзьями - так фискальный же обрыв, значит надо как-то напрячься и его предотвратить. Но намедни и меня проняло.

Местный совет самого центрального и известного лондонского района – Вестминстера  решил бороться с ожирением граждан весьма необычным способом. Тем людям, которые отказываются следовать совету врачей и вести более здоровый образ жизни, члены совета предложили сокращать пособия.  Так получилось, что сухопарые англичане постепенно превратились в одну из самых растолстевших наций в мире, уступая только американцам.

Политики и общественность винят производителей полуфабрикатов, которые стремятся затолкать в свои непортящиеся блюда побольше соли, сахара и прочих консервантов. Кто-то упрекает родителей, не приучающих детей к здоровому и нормальному питанию.  Но кто бы ни был виноват больше, факт остается фактом: нация стремительно толстеет. Каждый пятый в скором времени будет страдать от ожирения, если не предпринять соответствующие меры.

Но сколько бы ни объясняли врачи, что надо больше двигаться и меньше есть, как бы ни снижали цены тренажерные залы, ничто не заставит человека сесть на диету и потерять вес, если он сам этого не захочет. Как гласит старая поговорка: "Один человек может привести лошадь на водопой, но даже десять не смогут заставить ее пить".

Казалось бы, питание дело личное. Оно, конечно, так, но клиническое ожирение и даже просто лишний вес несут с собой массу проблем, которые накладывают огромное бремя на национальную систему здравоохранения. В стране же проводится политика мощного затягивания поясов, а, следовательно, лишних денег нет. Вместо того, чтобы лечить циррозы, вызванные пьянством, или диабет, и, допустим, проблемы почек и кишечника, связанные с избыточным весом (в ту же кучу можно отнести и сосудистые заболевания, и всякие костные проблемы - целый неаппетитный букет), можно было бы потратить имеющиеся средства на оплату большего числа медсестер или тех же акушерок.

Но если против тех, кто гробит фигуру и здоровье за свой собственный счет, оружия нет, то если человек сидит на пособии...

Контролируемый консерваторами местный совет Вестминстера  предложил ввести меры, которые кто-то уже успел окрестить "фашизмом от здоровья". Идея состоит в том, что все те, кто получает многочисленные пособия -  и по безработице, и по многодетности, и на съем жилья -  будут их полностью или частично лишаться в том случае, если откажутся выполнять предписания лечащих врачей и сбрасывать вес.

Разумеется, это относится только к тем, кому есть что сбрасывать. Допустим, истощенных до синевы наркоманов, пример чисто гипотетический, это касаться не будет. Всем растолстевшим безработным (каково словосочетание?!) предпишут носить с собой электронные считывающие карты, на которых будет регистрироваться время, проведенное, например, в тренажерном зале, или число поглощенных калорий. Вы понимаете, конечно, что пока что это только предложения.

Скажу честно, я давно уже так не веселилась, как когда читала комментарии, оставленные на сайте консерваторов Вестминстерского совета. Моя вера в будущее Британии всегда укрепляется после знакомства с образцами местного остроумия…  Некий Кит Н., например, предлагает местному совету установить у страдающих от ожирения людей в квартирах такое колесо, как для белки, и обязать их на нем бегать несколько часов в день. Не только это будет легко проверить, - пишет Кит, - но и в процессе похудания набеганные мили с помощью элементарной динамо-машины будут преобразовываться в электричество, тем самым помогая окружающей среде, да и сокращать соответственно счета за электроэнергию.

С. Джоунз предлагает пойти еще дальше и штрафовать всех людей, страдающих от пищевых расстройств: булимиков, анорексиков и так далее. В конце, концов, почему должны страдать только обладатели избыточного веса? Анорексиков тоже лечить надо... И тоже, как правило, за счет государства, то есть налогоплательщиков.

А человек, подпитывающийся Джейбсом, полагает, что следует установить в тренажерных залах видеокамеры, чтобы страдающие от ожирения не просиживали отведенное им время в кафе. Я тут же подумала, что вообще масса энергии пропадает зря. Если бы все эти тренажеры да подсоединить к каким-нибудь электрогенераторам... Мода на здоровый образ жизни сильна, и все, кто бегает по дорожкам и тягает всякие штанги, могли бы поработать на благо общества и охрану углеводородов. 

При этом людей, которые всерьез бы критиковали идею Вестминстерского совета, совсем не много, за ее полной абсурдностью. Хотя есть и такие. Возражение, которое мне понравилось больше всего, касается неизбежной тяжбы в суде по правам человека, в которую совет Вестминстера неизбежно окажется вовлечен, если попытается ввести что-то в этом роде. К тому же, справедливости ради надо отметить, что вовсе не факт, что толстым людям сложнее найти работу. За исключением тех случаев, когда человек не в состоянии выходить из дома.

Недавно, кстати, в газете была заметка об одном мужчине, чья легкая закуска перед обедом состояла из 20 упаковок картофельных чипсов. Как раз он передвигаться уже не мог. Но благодаря взятой в кулак воле и строгой диете он сбросил колоссальное количество килограммов, стал ходить, завел какой-то собственный бизнес.  Теперь он ждет операции, чтобы избавиться от примерно  50 кг лишней кожи, которую нарастил на наеденный жир. Оперировать будут тоже за счет налогоплательщика. 

Но ближе к делу. Да, к сожалению, ничто не может помешать людям объедаться за свои собственные деньги. А было бы весьма соблазнительно применить те же самые правила, например, к излишне разъевшимся парламентариям. Ожирением, правда, среди них, вроде никто не страдает. Но лишние килограммы имеются. 

Можно пойти по этой скользкой дорожке еще дальше и начать штрафовать людей за занятия опасными видами спорта. Горнолыжников, например. Лечить-то их в большинстве своем тоже приходится Национальной системе здравоохранения...

Доведенная до абсурда идея Вестминстерского совета подразумевает жесткое штрафование всего населения, которое, вместо того, чтобы оставаться молодым и здоровым, стареет и обзаводится болезнями.

Тут у нас в трех округах прошли перевыборы депутатов парламента. Победили лейбористы. В общем-то в этой победе нет ничего странного: сейчас как раз середина электорального цикла, и правящая партия, на данный момент, консерваторы, традиционно оказывается в минусе. Главными стали результаты, которые показали националисты из Партии независимости Великобритании – UKIP.

UKIP вообще довольно любопытная партия: с одной стороны, она, вроде бы, стоит на достаточно правых позициях, что большинству британцев не симпатично. С другой - ратует за выход Британии из Евросоюза, а эти настроения в стране становятся все более популярными. Недавний опрос общественного мнения показал, что впервые больше половины населения склонно Евросоюз покинуть.

Главным результатом нынешних выборов можно считать то, что и политикам, и журналистам, и левым либералам, и консерваторам, всем придется смириться с тем, что UKIP перестала быть маргинальной партией, и с ней отныне придется считаться.

Более того, новый советник премьера Дэвида Кэмерона по предвыборной кампании 2015 года уже намекнул, что консерваторам стоит войти в союз с UKIP на следующих всеобщих выборах, чтобы прекратить отток консервативного электората к националистам.

Европейский вопрос

Все, как всегда, упирается в пресловутый европейский вопрос. В свое время Кэмерон перед выборами обещал референдум по членству Британии в ЕС. Референдума пока что не произошло, потому что момент очень уж очень неудобный.

Тут можно вспомнить недавнее обсуждение бюджета ЕС, который европейские чиновники попытались увеличить, при том, что каждая отдельная страна вынуждена затягивать пояс на самые последние дырочки. Так вот, определенная часть людей, традиционно голосующих за тори, не желая вдаваться в подробности политического момента, устала ждать, когда же правительство однозначно выскажется по поводу ЕС.

Правительство виляет, как уходящая от собак лиса, путает следы, а народ нервничает. А тут UKIP: партия, которая стоит против Европы вообще. За добрую старую Англию без иммигрантов, в том числе и из Восточной Европы.

Чего боится обыватель?

Националисты и их лидер Найджел Фарадж оперируют понятиями, близкими среднему обывателю: у вас нет работы, потому что ее захватили иммигранты, у вас такие большие налоги, потому что огромная их часть идет на содержание европейских бюрократов, от которых никакой пользы, а только вред, ибо они постоянно пытаются стреножить наши свободы своими европейскими правилами. В этой ситуации слова о том, что выплаты в европейский бюджет составляют около 1% ВВП Британии падают в пустоту.

Грубо говоря, каждый из нас платит на содержание Европы около 150 фунтов в год. Примерно столько стоит мой проездной в метро на месяц. В то же самое время восемь из 10 всех торговых сделок Британии приходится именно на ЕС.

Сама идея общего рынка принадлежала в свое время Британии. Правда, скажут скептики, на этой идее надо было и останавливаться, а не подписывать Лиссабонский договор о еще большей интеграции, но задним умом все крепки.

Ну, и представим себе на минуту, что консерваторы сдаются и референдум назначают. Народ говорит: "Да пусть идут себе направо, а мы уж как-нибудь налево", - и начинается длительный процесс обсуждения выхода.

Опасности выхода

С каждой из стран, остающихся в ЕС придется отдельно договариваться об условиях выхода: мол, кто кому и что должен, на каких условиях, и чем все это может закончиться.

Если, допустим, никакого референдума в Британии еще не прошло, и вопрос о выходе из ЕС висит, так сказать, гипотетически, то позиция на переговорах у британских дипломатов и политиков будет довольно сильная. Мол, если будете вести себя кое-как, то мы может и действительно уйти, и все наши вклады с собой забрать.

Ну, а если референдум уже прошел? Тогда все понимают, что Британии деваться некуда, и стоят насмерть, чтобы выторговать себе наиболее выгодные условия. Однако все это пока что носит чисто гипотетический характер.

Что делать Камерону?

Вернемся к UKIP. И тут при всей их "антиевропейскости" возникает одна странность. У Партии независимости нет ни одного места в британском парламенте, зато есть 12 мест в парламенте объединенной Европы. Как говорится, неувязочка вышла.

Хотя можно предположить, что на самом деле происходит глубокая операция в тылу врага, подрывающая самую суть европейской бюрократической инфраструктуры.

Впрочем, по радикальности UKIP, при всем ее правом национализме, далеко от другой британской радикальной партии – Британской национальной партии, BNP. Тем более, что в самой UKIP утверждают, что националистическими идеями вовсе не увлекаются.

При этом, какой бы соблазнительной ни была идея для консерваторов войти в сделку с националистами, чтобы вернуть убежавших избирателей, делать этого не стоит. Потому что политическая репутация понятие хрупкое, а связавшись с UKIP, можно потерять избирателей-центристов. На радость лейбористам, разумеется, которые и так выиграли три перевыборных места.

Правительство официально объявило о программе сокращения государственных дотаций, провозгласив, что, мол, непорядок, когда люди, сидящие на пособиях, в конечном итоге имеют больше денег, нежели честные налогоплательщики.

Разговоры шли о сокращении денег, выдаваемых безработным на съем жилья, о содержании исключительно двух детей в безработных семьях, чтобы, мол, не было тенденции бесконтрольно плодить потомство и тем самым увеличивать свои пособия, ну и так далее.

Многочисленные организации, защищающие детей и бедных, тут же привели контраргумент, что все это будет способствовать образованию новых гетто, "очищению" центров городов от бедного населения и ограничению личных свобод в виде насильственного ограничения числа детей.

Однако рассуждать о том, кто в этой ситуации прав, а кто виноват - занятие довольно бессмысленное, учитывая, что разумные аргументы можно найти у обеих сторон. К сожалению, главным фактором в этом деле являются эмоции.

Давайте посмотрим, откуда вообще в Британии возникла идея всеобщего благосостояния и родилось государство, взявшее на себя обязанность помогать бедным.

История государства соцобеспечения

Начиная, пожалуй, с развития капитализма в стране стала развиваться и частная благотворительность. Появилось понятие "достойных бедных", которые изо всех сил стараются содержать в чистоте свои дома, мысли и поступки, но вот никак у них не получается. "Достойным бедным" помогали, раздавали им бесплатную еду. Викторианские дамы перешивали старые тряпки на рубашки и вязали шарфы, и все это доставалось малоимущим, как правило, через церковные приходы.

"Недостойным бедным" помогать не полагалось. В конце концов, если человек предпочитает все свои деньги спускать на джин и пиво, то это его личный выбор, и что там должны делать его семья и дети, никого не касается. Была попытка заставить неимущих отрабатывать благотворительность в работных домах. Но они снискали себе такую ужасную славу, что по сю пору любые попытки принудить безработных трудиться на общественных началах за свое пособие воспринимаются, в основном, в штыки.

Благотворительность на государственном уровне началась с юриста Уильяма Бевериджа, который оставил юридическую практику, чтобы сосредоточиться на проведении социальных и административных реформ.

Время для этого было не самое подходящее, шла Вторая мировая война. Тем не менее, в 1942 году Беверидж опубликовал большой отчет, в котором выдвигал предложения о том, как бороться с "большим злом", под которым он понимал нужду, болезни, неграмотность, плохие жилищные условия и безделье.

На основании этого документа лейбористское правительство после войны ввело бесплатное медицинское обслуживание и элементарное соцобеспечение, оплачиваемое государством, работодателем и налогоплательщиками.

Рост недовольства

Отсюда все и пошло. Собственно говоря, с Национальной системой здравоохранения (NHS) почти все согласны. Наверное, по большому счету эта система даже более удобна, нежели существующая, например, в тех же США. Хотя в последние десятилетия, особенно в годы правления лейбористов, NHS обросла таким же количеством бюрократов и менеджеров, как и любое другое государственное учреждение. Тем не менее, без нее - никуда. Реформировать, возможно, и надо, но ни в коем случае не отменять.

А вот на систему пособий у большинства населения вырос огромный зуб. Последнее исследование общественного мнения показало, что более трети британцев считает, что люди, сидящие на пособии, "выкручивают системе руки". Более двух третей респондентов уверены, что безработным платят слишком много, и у них нет стимула искать работу.

Шестеро из десяти граждан страны пребывают в полной уверенности, что если бы безработные действительно хотели найти работу, они бы ее нашли.

Надо признать, что такого отношения к безработным не было, пожалуй, никогда. Даже в тяжелые 30-е народ им, в большинстве своем сочувствовал. После окончания войны Британия была в колоссальных долгах, хлеб (при лейбористском правительстве) распределялся по карточкам, и вообще условия жизни были суровые. Не такие, конечно, как в послевоенном СССР, но радости было немного.

Однако страну объединяло общее чувство сопричастности к большому делу. И взаимного недовольства между теми, кто работал, и теми, кто сидел на пособии, почти не было. Справедливости ради, скажу, что в то время, безработица была почти на нуле.

Сегодня политики с дрожью в голосе говорят о 340 тысячах семей, в которых не просто никто не работает, а не работал никогда. Ни единого дня. Ни единого даже часа.

Во времена Бевериджа безработица составляла 2% работоспособного населения. Сейчас, при 7,9%, от такой цифры политики глотали бы слезы счастья.

Другие времена, другое общество

Норман Теббит, который в кабинете Маргарет Тэтчер занимал пост министра по трудоустройству, как-то сказал: "Я вырос в 30-х годах, в семье с безработным отцом. Он не устраивал беспорядков, он садился на велосипед и ездил в поисках работы до тех пор, пока он ее не нашел".

Сегодняшние "достойные бедные" в представлении довольно большого числа налогоплательщиков превратились в паразитов, проживающих в государственных квартирах (бывает, что и в дорогом центре Лондона), чьи гостиные украшают большие телевизоры, и которые даже ездят в отпуск.

Больше всего британская публика возмущается тем, что на пособия тратятся колоссальные суммы, принцип распределения которых никто не может понять.

Еще одним яблоком раздора стала иммиграция, которая во времена создания системы соцобеспечения была ничтожно малой. Критики нынешней системы возмущаются тем, что работающие, но малоимущие британские семьи годами стоят в очереди на социальное жилье, тогда как иные прибывающие иммигранты его немедленно получают.

Все это, как вы не понимаете, тоже не способствует сохранению мира и согласия в обществе. Работающие презирают безработных. Безработные, активно ищущие работу, свысока глядят на тех, кто трудиться на благо общества не хочет вообще, а те, в свою очередь, заявляют, что о них плохо заботятся, и что все было бы иначе, если бы только... ну и так далее.

В конце концов, людей, получающих пособия незаконно, не так уж много. В последние годы государство активно взялось за искоренение этого зла. Но критики нынешней системы теперь утверждают, что любой, кто хочет найти работу, может ее найти, но только не хочет. Что опять же надо воспринимать с изрядной долей скепсиса, потому что работа работе рознь, и квалифицированному работнику идти, допустим, стоять за прилавком не очень-то хочется. Да и не возьмут, кстати, потому что у всех работодателей существует понятие "излишней квалификации".

Причины недовольства

Откуда же возникло это массовое неприятие безработных работающими? Денег, конечно, не хватает, это понятно. Времена тяжелые опять же, не поспоришь. Но почему не возникает такой же неприязни, например, к людям откровенно богатым, которым никакой кризис нипочем?

Да потому, что где богатые, а где мы? Они живут жизнью, о которой у нас, в общем-то, нет ни малейшего представления, и жить которой нам не светит.

Тогда как хотя бы одного представителя безработной армии знает каждый. Знает и не понимает, почему он пожинает плоды чужих трудов, не заботясь о хлебе насущном? Как та самая птичка божья, не знающая ни заботы, ни труда. Правда, клевать ей достается не отборное зерно, а так, семечки, какие-нибудь, но с голоду ведь не умирает!

И пока общество все больше и больше раздражается против растущей армии людей, кормящихся от государства, политики активно делают на этом недовольстве капитал. Осталось только ввести понятие "достойных бедных" и возродить вязание шарфов дамами из высшего общества. Вначале, возможно, им придется пройти курсы вязания, но тут я, например, охотно выдвигаю свою кандидатуру в качестве инструктора. Как-никак, а еще один приработок в наши времена мне тоже не помешает.

В XVIII веке Бенджамин Франклин говорил, что неизбежны только смерть и налоги. Тем самым он проявил себя не только как философ, но и политик, потому что ни одно государство не может существовать без того, чтобы его граждане платили налоги справедливо и регулярно.

Свою лепту внесла в важный вопрос и самодержица всероссийская Екатерина II: "Налоги для государства - то же, что паруса для корабля. Они служат тому, чтобы скорее ввести его в гавань, а не тому, чтобы завалить его своим бременем или держать всегда в открытом море и чтоб, наконец, потопить его".

И, наконец, завершу этот налоговый цитатник высказыванием глубоко уважаемого мною Уинстона Черчилля, сказавшего коротко и ясно: "Хороших налогов не бывает".

Но платить их надо. В конце концов, функция государства и заключается в том, чтобы обеспечивать гражданам минимальный набор услуг в виде безопасности, судебной системы, образования и медицины. К сожалению, исключительно за их счет.

Но оставим пока что в покое индивидуальных граждан, за которыми наша налоговая инспекция охотится с азартом питбулей.

Речь пойдет о крупных корпорациях, которые стремятся уменьшить свое налоговое бремя. В конце концов, они не делают ничего противозаконного: в любой стране и в любом законодательстве существуют определенные юридические дыры, сквозь которые можно просочиться, уменьшив свои выплаты. Однако...

В этом "однако" все и дело. Выяснилось, что среди прочих, три крупных транснациональных гиганта (а для того чтобы воспользоваться налоговыми дырами, надо быть именно транснациональной корпорацией) практически не платят налоги в нашу страдающую казну. И это в то время, когда правительство проводит политику жесткой экономии, пытаясь хоть как-то уменьшить бюджетный дефицит Британии.

Тремя главными нарушителями стали кофейный гигант Starbucks, не нуждающийся в представлении Google и онлайн-магазин Amazon. Все они искусно избегают налогов - по самым скромным прикидкам британская казна недосчиталась около 900 миллионов фунтов. Понятно, что парламентарии решили вызвать главных нарушителей на ковер. Согласитесь, что от такой суммы у кого угодно дух захватит.

Вот, например, Starbucks: налогов не платит вообще, потому что утверждает, что нету у них никакой прибыли. Ну ни пенса! Сидят в убытках. И совершенно непонятно, во-первых, куда идут все средства, ежедневно оставляемые в его многочисленных кофейнях, а, во-вторых, как так получилось, что за такую плохую работу его британский директор получил солидный бонус... И почему такие огромные роялти уходят в европейскую штаб-квартиру в Амстердаме? Может быть, прибыль все-таки где-то зарыта?

С Amazon история вообще странная: у него прибыль огромная, и пусть никто не пытается сказать, что это не так. В конце концов, именно благодаря таким интернет-магазинам стали страдать гиганты розничной торговли, способные снижать свою маржу прибыли до абсолютного минимума. Но что бы они ни делали, с интернет-магазином сравниться сложно. Ведь ему не нужны ни продавцы, ни менеджеры по продажам, ни аренда помещений, а все это стоит немалых денег.

Однако Amazon умудряется всю свою полученную в Британии прибыль проводить через головной офис в Люксембурге, где налог на корпорации составляет жалкие 11%, против британских 24%.

И, наконец, Google, который как-то сумел заплатить 3.4 миллиона налогов на прибыль в 4 миллиарда! Ну, хоть убейте, какую математику ни применяйте, но ни 24%, ни даже 11 % из сочетания этих двух чисел не выкроить!

Парламентский комитет по отчетности попытался призвать к ответу представителей хотя бы этих трех гигантов. На самом деле, в число нарушителей следует внести и Facebook, и Apple, и еBay, которые, правда, действуют не с таким размахом.

Желание разобраться с уклонистами было понятно, но, с другой стороны, возможностей для этого у членов комитета было немного, потому что, хотя все прекрасно понимают, что что-то тут нечисто, сделать никто ничего не может. Недаром председатель комиссии Маргарет Ходж и сказала: "Мы не обвиняем вас в незаконных действиях, мы обвиняем вас в действиях аморальных".

Трем представителям трех корпораций было, разумеется, неуютно. Газетчики потом с удовольствием писали, что воротилы транснационального бизнеса вертелись под градом вопросов парламентариев как пресловутые ужи на сковородке.

Но что такое пара часов позора по сравнению с огромными дивидендами, за которые и акционеры по головке поглядят, и руководство бонусом наградит?

Рассчитывать, что бизнес вдруг станет платить налоги добровольно, когда есть возможность этого избежать, наверное, не стоит. Хотя все с охотой приводят пример еще одного кофейного гиганта Costa Coffee, который налоги платит вполне исправно.

В принципе, наказать Starbucks дело несложное. И сделать это потребитель сможет с легкостью: поменять кофейню. Кофе, в конце концов, везде почти одинаков. И если все мы, громко возмущающиеся нехорошим поведением акул капитализма, стройными рядами перейдем к конкурентам, Starbucks придется что-то делать. Совесть у него вряд ли проснется, но налоги платить придется! (Вот, даже рифма получилась, совершенно случайно, кстати).

А вот с тем же Amazon или Google будет сложнее: допустим, теоретически можно пользоваться другими поисковыми системами. Но кто захочет так мучиться? А интернет-магазин? Вот без него, точно катастрофа. Я начала с ним общаться еще в те времена, когда он продавал исключительно книги, и по сей день не могу оторваться: потому что дешево!

Поэтому оставим в покое демонстрации возмущенных потребителей и предоставим возможность действовать государству. Похоже, что нынешние нелегкие в финансовом отношении времена заставили правительства, например, той же Европы всерьез задуматься и о некоторой унификации налогового законодательства - с тем, чтобы обидчикам было некуда податься.

Хотя, как мне кажется, зря они так все усложняют. Вряд ли тот же Amazon добровольно откажется от огромного британского рынка, а значит, будет вынужден несколько подтянуть пояс, вернее, уменьшить золотой поток, и платить столько, сколько потребуется.

В сытые времена до налогов больших корпораций никому дела нет. В голодные - народ требует от правительства одного: справедливости. Чтобы платили все, и никто не прикрывался штаб-квартирой в Люксембурге или Амстердаме.

В общем, как говорил еще один великий финансист прошлого Жан Кольбер, министр финансов Франции с 1665 года: "Налогообложение - это искусство ощипывать гуся так, чтобы получить максимум перьев с минимумом писка". Умный был человек. Однако и он не справился. Требования короля были так велики, а народ так беден и ожесточен, что на похоронах Кольбера люди напали на похоронное шествие, и военной охране пришлось защищать его гроб. Неизвестно, вертелся ли покойник в гробу, но осадочек остался. Как выяснилось, на века

По всему, кроме, разумеется, СССР. В том далеком году, вместо того, чтобы с замиранием сердца следить за приключениями Люка Скайвокера и Хана Соло, я, вместе со всем остальным прогрессивным человечеством отмечала 60-летие Великой Октябрьской Социалистической революции. Сколько лет прошло, а до сих пор обидно.

Понятно, что чиновники от кинематографа немедленно усмотрели в "Империи зла" сходство с Восточным блоком и "Звездные войны" запретили насмерть.
Мое знакомство с этим киношедевром произошло значительно позднее, после перестройки, когда по всей Москве стремительно выросли видеосалоны, и можно было взять на прокат кассеты с записью весьма сомнительного качества, но зато с переводом. В те времена мой английский оставлял желать лучшего.
Помню, как в одну прекрасную ночь мы с моей лучшей подругой решили посмотреть все имеющиеся на тот момент серии: к утру, отправившись варить кофе, мы обнаружили в фильме глубины, до которых, возможно, не додумался и сам Лукас.

Некоторые фразы с тех пор стали у нас крылатыми: "Делай или не делай, пытаться не надо", говорил маленький зелененький мастер Йода Люку, которому никак не подчинялась таинственная "сила".

Некоторые моменты и в дальнейшем удивительно удачно подстраивались под мою жизнь. В ту пору, когда я еще не трудилась на благо родной корпорации, а подвязалась в частной фирме в качестве переводчика, о себе часто напоминал золотистый робот-андроид С3РО. Был он по профессии переводчиком (ну совсем как я), характером обладал трусливым и эгоистичным, и для полноты картины говорил с превосходным английским акцентом.

Его коронная реплика: "Не стреляйте в меня, я всего лишь переводчик", несколько раз помогала мне в непростых ситуациях, когда приходилось переводить, далеко не всегда вежливую беседу моих британских работодателей с российскими или казахскими партнерами.

С каменным лицом переведя очередной пассаж, я с той же интонацией вставляла в конце и эту фразу по-английски. К счастью, мой тогдашний шеф был большим поклонником "Звездных войн" и неизменно начинал тонко хихикать. Ситуация рассасывалась.

Снятая уже в нынешнем веке как бы предыстория к оригинальным фильмам разочаровала почти всех поклонников: и герои не те, и история не того масштаба, да и вообще, компьютерная графика, конечно, дело хорошее, но вот оригинальности в сериях с 1-ой по 3-ю не было уже ни на грош.

Впрочем, сам Лукас со своей киностудией Lucasfilm Ltd с легкостью мог бы продолжать стричь купоны и дальше. Потому что в непревзойденной привлекательности космической сказки я убедилась, показав ее своим детям. Подрастающее поколение, наплевав на спецэффекты более поздних фильмов, тоже прикипело душой к оригиналу.

И вот, как гром с ясного неба: Джордж Лукас продал свою киностудию, а вместе с нею и все дополнительные предприятия, например студию звукозаписи "Skywalker sound" не кому-нибудь, а корпорации Walt Disney за солидную сумму, превышающую 4 млрд. долларов.

Против Диснея я, в принципе, ничего не имею. Хотя лично меня бесконечно раздражает, что из фильма в фильм, начиная с ранней "Белоснежки" у него плавно перетекает одна и та же схема: у них любовь, вроде все почти хорошо, встречается злодей, почти все плохо, но в последний момент непонятно как, все заканчивается свадьбой. Ну, прямо схема для написания классического женского романа! Хотя ладно, пусть там с этой любовью сами разбираются, с этим еще можно смириться, но говорящие животные, неизменно сочувствующие бедненькой героине, или незадачливому, но доброму герою, раздражают до потери пульса.

"Книга джунглей" единственное место, где подобные антропоморфизмы уместны. Балу с Багирой и у Киплинга разговаривали.

Лучшие фильмы последних лет, тот же "Рататуй" или "Вверх", были сделаны после приобретения Диснеем студии "Pixar", которую тоже, кстати, основал Джордж Лукас в 1979 году (тогда она называлась "Computer Division"), но в 1986 продал ее... Стиву Джобсу, который уже перепродал ее Диснею за 7.5 млрд. долларов в 2006, в результате чего автор Apple стал еще и крупнейшим акционером того же Диснея.

Ужас в том, что Дисней (название, как вы понимаете, собирательное, к покойному основателю современной анимации, нынешние пертурбации отношения не имеют), обладающий колоссальными ресурсами, намеревается, на сей раз, снять продолжение "Звездных войн".

Джорджа Лукаса оставляют в качестве консультанта. Но не решен главный вопрос - как будет развиваться дальнейший сюжет знаменитой саги.

Кое-кто из поклонников хотел бы увидеть на экране и старых актеров. Ну, господа, понятно, что это не серьезно. Ни Марк Хемилл (Люк Скайвокер), ни Гаррисон Форд (Хан Соло), ни Керри Фишер (принцесса Лея), хотя бы по возрасту никак не тянут на участие в космических махаловках на световых мечах.

Дарта Вейдера в оригинальной трилогии сыграл английский актер Дэвид Проуз. Говорил, правда, не он, а американец Джеймс Эрл Джонс, но Проуз великолепно передвигался так, что всем было жутко, что, собственно, от основного отрицательного персонажа, и требуется.

Так вот, Проуз сказал, что был бы не прочь принять участие в следующей части. Есть, правда, несколько проблем: Дарт Вейдер погибает в конце 6-ой части "Возвращение Джедая", снова, уже после смерти становясь Аннакином Скайвокером. Вторая же заключается в том, что через три года, когда планируется выход 7-ой серии, актеру исполнится 80 лет.

Он и сам пошутил, что сниматься-то он готов, но вот Дарт Вейдер на инвалидной коляске - дело сомнительное.

Но все-таки дело в том, что смысла снимать продолжение "Звездных войн" я не вижу. С Лукасом или без Лукаса, с теми же героями, или новыми, поезд ушел, и ушел безнадежно.

В 1977 году, "Новая надежда" произвела фурор хотя бы потому, что это была первая космическая сказка: извечная борьба добра со злом, перенесенная на неизвестные планеты и сверхзвуковые скорости. В некоторых сценах вполне можно усмотреть путешествия Синдбада, попадающего на неизвестный остров (астероид), где живет непонятное огромное чудовище. Где-то проглядывает классический сюжет европейских сказок, когда сирота добивается всего своим умом и верностью. В чем-то даже слышны отголоски Шекспира: не знающий отца сын сражается с негодяем, не подозревая, что тот и есть его отец, побеждает тем, что готов умереть, но не поднять руку на отца (когда правда открывается), отец раскаивается, спасает сына, но сам погибает. К счастью, в отличие от типичной шекспировской трагедии умирают не все.

То есть оригинальности в основной сюжетной линии не так уж и много. Весь смак пришелся именно на антураж, разнообразие племен, планет, и народов, световые мечи, и, конечно, же, на "силу", которая разлита повсюду, но пользоваться ею могут только избранные.

Дисней даже при всей своей финансовой и маркетинговой мощи, способный привлечь к работе лучших режиссеров и актеров, вряд ли сумеет найти что-то еще не опробованное.

С другой стороны, сомневаюсь, чтобы финансисты этого гиганта купили Lucasfilm исключительно из ностальгических чувств по давно ушедшей молодости, или из авантюрных соображений.

"Звездные войны" уже давным-давно стали колоссальной франшизой, приносящей владельцам колоссальные доходы от продажи игрушек, компьютерных игр и бесконечных книжек, описывающих продолжение приключений главных героев. (Можно вспомнить, что великий английский актер Алек Гиннес за всю свою жизнь не получил такого количество доходов от всех своих фильмов, вместе взятых, как от роли Оби-вана Кэнуби, благополучно пожертвовавшего собой в конце самого первого фильма.) А Дисней сумеет все это раскручивать и дальше, например, добавив какие-то аттракционы в свои тематические парки.

А если еще и новые фильмы окажутся не совсем провальными... А если учесть, что вместе с космической сагой, он приобрел права еще и на Индиану Джонса, фильмы о котором все-таки снимал не кто-нибудь, а один из лучших режиссеров Голливуда Стивен Спилберг... В проигрыше, скорее всего не останется.

Я же, не буду лукавить, следующие фильмы, если они будут сняты, конечно, пойду смотреть. Может быть, из тех самых ностальгических чувств. Может быть, надеясь, что чудо повториться. Но, умоляю, будущих режиссеров и сценаристов: только без говорящих белок и кроликов! Не губите святого!

А вот преддверием Хэллоуина воспользоваться можно. В минувшую субботу я наглядно продемонстрировала британский мультикультурализм в одной отдельно взятой школе: транспортировала 12 детей в музей средневековых ужасов "Лондонские подземелья", праздновать с некоторой отсрочкой день рождения своих крошек. Итак, двое моих. С этим все понятно. Плюс одна иранка, одна пакистанка, одна индуска, одна полька, один продукт русско-английского брака, еще один продукт смешения кровей - коренных жителей Карибского бассейна с той же Англией, а также четыре англичанки.

Все чирикают по-английски, все громко распевают в метро одни и те же песни (извините, господа пассажиры), все одинаково визжат, завидев выпадающий из ниши скелет, все с удовольствием едят пиццу и пьют лимонад. Кто-то покрасивее, кто-то повоспитаннее, кто-то подлиннее, но в целом - совершенно одинаковый контингент, от которого к концу дня у меня "имелось большое желание повеситься", как было написано, кажется, у Бабеля.

Даже подарки, преподнесенные девицам, были на одну тему: побрякушки и косметика. Хлебнув кьянти, я радостно заявила, что наконец-то отомщу детям за все, и буду таскать их тени для век и губную помаду, и пусть только попробуют возразить. Долг платежом красен.

Все это лишний раз доказывает, что если бы детям никто не мешал, да у всех были бы более-менее одинаковые условия жизни, то и воцарились бы на земле мир, благоволение и терпимость друг к другу. Может прав был Иван Ефремов, в своей "Туманности Андромеды" рисовавший счастливое будущее, в котором государство воспитывает детей, и все получается прекрасно и удивительно. Хотя, нет, не верю. И в утопии тоже не верю. И в то, что человечество станет в ближайшее время терпимее друг другу - тоже.

Но вот, погуляешь по "Лондонским подземельям", и поймешь, что жизнь по сравнению со средневековьем, в общем-то, стала несколько получше. Какой-то прогресс налицо.

Я уже давно отметила, что англичане виртуозно умеют преподносить нелицеприятные стороны своей истории. И здесь, в "Лондонских подземельях", их прямо-таки с удовольствием смакуют. Это, конечно, не музей. На самом деле я затрудняюсь сказать, что же это такое. Но думаю, что "подземелья" обеспечивают хлебом с маслом немалое количество профессиональных актеров, временно не занятых на театральных подмостках.

"Я вас пропущу, - сказал симпатичный вампир, грея руки о стаканчик кофе из Старбакса (погода была омерзительная), - если вы мне скажете, скольких девушек зарезал Джек Потрошитель". Мой контингент призадумался. "Пять", - жалобно пискнула я. "Ладно, идите, - сказал вампир, - но это жульничество. Сами должны знать".

Количество искусственной крови превышает все допустимые нормы. Каждое отдельное помещение может похвастаться несколькими мрачными манекенами со вспоротыми животами, отрубленными головами, неаппетитно раскинувшимися трупами и километрами паутины. Кое-где за стеклянными перегородками бегают крысы. Живые. Такие вполне натуральные крысы, с которыми некоторые служители ходят, посадив их на плечо. Зверушку можно погладить.

Походя посетителей образовывают. Рассказывают, как и чем пытали в тюрьме Ньюгейт, чем славилась средневековая юриспруденция и медицина. Актеры постоянно вовлекают зрителей в процесс. Одну девицу из нашей компании посадили в клетку, на другой продемонстрировали, как пускали кровь, а мою дочь сожгли на костре. Она-то получила от этого огромное удовольствие: кашляла в клубах дыма, страдальчески закатывала глаза, всячески демонстрируя нечеловеческие мучения, и даже в нужном месте разразилась громкими воплями. Потом свет на минуту погас, а на месте ребенка обнаружился обугленный труп. Муляж, разумеется, но почему-то стало тревожно.

"Идите, идите, - небрежно сказал актер, изображавший палача, нечего тут больше делать". "А где Чарли?" - поинтересовались подружки. "Какая Чарли? - совершенно искренне удивился "палач", - Ах, Чарли! Ну, вот же!" - и широким жестом указал на привязанные к столбу бренные останки.

Ребенок появился из боковой двери минуту спустя. Подружки завидовали. Однако самый восторг нам подготовили под конец: сначала опять же рассказали, сколько народа и за какие преступления вешали в Лондоне, потом с громким стуком распахнулся люк, откуда вывалилось повешенное тело (слава богу, видна была только нижняя часть, которая вскоре затихла, слегка подергавшись), а потом предложили испытать на собственной шкуре, что испытывали несчастные жертвы в последние доли секунды, когда летели в пустоту с петлей на шее. До удавок, к счастью дело не дошло, всех просто стремительно двинули вниз на закрепленных сиденьях.

К своему стыду должна признаться, что с последнего аттракциона трусливо сбежала. С меня хватило путешествия на лодке по мрачной подземной реке, где из-за углов неожиданно появлялась всякая пакость, и стрельбы из лазерного пистолета по призракам, которые стремительно летели в самую физиономию, украшенную очками для трехмерного изображения. Сидения при этом отчаянно крутили, а по шее пролетал ледяной ветерок.

Судя по лицам тех, кто выходил после "повешения", ощущения были явно не для слабонервных.

Весь этот средневековый балаган имел огромный успех у моей интернациональной компании. Когда все устроились в кафе и ожидали заказанную пиццу, Мышь (вторая дочь), громко закричала: "Кто гладил крысу? Пошли мыть руки!" Посетители ресторанчика были интересно изумлены.

А я, хлебнув того самого кьянти, подумала, что все-таки какие-то азы хорошего воспитания мне впихнуть удалось. И что сидеть в пропахшей жареным чесноком траттории при веселеньком электрическом свете, что ни говори, гораздо приятнее, нежели чахнуть в трущобах без водопровода и канализации с перспективой скончаться от элементарного аппендицита. Ура прогрессу! И с наступающим Хэллоуином, если вы его празднуете, ну а если нет, то все равно пусть вам будет хорошо. И не скучно. Совсем как мне в минувшую субботу.

Века сломить нас не могли,
Но продал нас изменник
Противникам родной земли
За горсть презренных денег.

Мы сталь английскую не раз
В сраженьях притупили,
Но золотом английским нас
На торжище купили.

Роберт Бернс, "Шотландская слава".

Купили, конечно, но пришлось платить очень дорого. А вот теперь покупку могут вернуть обратно. Британский премьер Дэвид Кэмерон подписал указ о референдуме, в котором шотландцы смогут раз и навсегда (теоретически) сказать, хотят ли они оставаться в составе Соединенного Королевства, или пуститься в независимое плавание.

Собственно говоря, все в порядке: каждая нация имеет право на самоопределение. В современном мире, в котором как центростремительные, так и центробежные тенденции проявляются с одинаковой частотой, жаждой независимости никого не удивишь. Казалось бы, англичане должны были бы скрежетать зубами и отчаянно сопротивляться перспективе потерять одну четвертую британской составляющей.

Это же сколько всего придется переделывать? Во-первых, флаг - косой Андреевский крест придется из него исключить. Во-вторых, делить армию, флот, устанавливать какие-то посты на границе, решать, кому именно принадлежат доходы от нефтяных месторождений в Северном море и, возможно, платить пошлину на шотландское виски.

Ее Величеству придется что-то делать с замком Балморал, любимой летней резиденцией. Сотням тысячам шотландцев, проживающим за рубежами края вересковых пустошей и озер, надо будет менять паспорта. Шотландскому отделению родной корпорации больше не удастся отправлять своих журналистов под гордой эгидой Би-би-си по странам и континентам.

В общем, как сказал, к сожалению, не помню кто: разделить сейчас Англию с Шотландией все равно что пытаться отделить манную кашу от варенья после того, как их перемешали.

Но... Гордые горцы и не горцы стремятся к независимости. Во всяком случае, так считает правящая ныне Независимая партия Шотландии. Кэмерону пришлось сохранять хорошую мину при плохой игре и соглашаться на референдум, поскольку нельзя отказывать своим собственным (пока еще) гражданам в праве на свободу и независимость.

Однако, как ни странно, подписанный указ можно считать победой британского премьера. Ведь чего хотел лидер сепаратистов Алекс Салмонд? Во-первых, конечно, независимости. Однако на всякий случай он хотел оставить в бюллетене и другой вопрос: если вы, мол, не хотите полной независимости, то, может быть, вы готовы проголосовать за еще большую независимость в составе Британии? Чтобы метрополия решала исключительно вопросы внешней политики, а все остальное было бы оставлено на наше усмотрение? Ну, и какой дурак захотел бы от этого отказаться?

Надо сказать, что в результате политики деволюции, проводимой прежним лейбористским правительством Тони Блэра (кстати, шотландца), жизнь к северу от пограничного городка Гретна Грин и так была не в пример лучше английской.

Во-первых, хотя бы такая мелочь, как лекарства. В рамках Национальной системы здравоохранения мы за них тут платим почти по 8 фунтов за один медикамент, а в Шотландии все бесплатно. Во-вторых, студенты английских университетов вынуждены платить до 9 тысяч фунтов стерлингов в год за обучение, тогда как шотландцы в своих высших учебных заведениях обучаются бесплатно. В-третьих, масса льгот пенсионерам, безработным и так далее.

Все это благолепие происходит отнюдь не на собственные средства, а, в большей части, на дотации центрального правительства. Кстати, многочисленные законы, принимаемые в Вестминстере палатой общин, относятся только собственно к Англии и Уэльсу. Тогда как принимают их парламентарии со всей страны.

Поэтому, если спросить рядового англичанина, что он думает по поводу шотландской независимости, то, скорее всего, получите ответ: на здоровье!

Однако, следуя бесспорной максиме, что нельзя быть "немножечко беременной", не следует быть и "немножечко независимым". Тут уж давайте отделять мух от котлет: переставайте пользоваться фунтом стерлингом и переходите на евро (так и хочется сказать: "три ха-ха на вас", учитывая кризис единой валюты и полную туманность ее перспектив), сами решайте вопрос иностранных инвестиций (а инвесторы - народ политически некорректный, им подавай стабильность и уверенность в завтрашнем дне, а как там себя будет чувствовать независимая Шотландия с экономической точки зрения, это еще большой вопрос), ну и, конечно, обеспечивайте свое население всеми возможными благами, но исключительно за собственный счет.

Во всяком случае, по предварительным опросам общественного мнения, большинство шотландцев, будучи людьми практичными, не хотят полной независимости, но охотно проголосовали бы за расширение полномочий местной власти. А вот как раз именно этого варианта Дэвид Кэмерон им и не оставил.

Опять же, пойдя на уступку в вопросе, кто именно может голосовать на референдуме, возрастной ценз снижен с 18 до 16 лет, премьер сумел исключить из голосования тех, кто проживает за рубежом. А их без малого 800 тысяч на пять с половиной миллионов, проживающих внутри страны.

Извините меня за цинизм, но гораздо проще быть патриотом, проживая в собственной вилле на каких-нибудь Багамских островах, нежели в муниципальной многоэтажке на окраинах Глазго. В первом случае вопрос о пособиях вас волновать не будет, во втором, он является ключевым.

Зарубежные шотландцы, кстати, уже разразились возмущенными комментариями, что, мол, почему им отказывают в возможности решать судьбу страны, тогда как, допустим, проживающие в Шотландии англичане, это право имеют? Ответ предельно прост: потому что их жизнь будет напрямую зависеть от принятого решения.

Ну, а аргумент относительно нефтяных месторождений, признаться, вызывает у меня нервную дрожь: как проводить границу? Если провести воображаемую линию параллельно не менее условному экватору, тогда, возможно, шотландцы их и получат. Ну а если просто продолжить границу сухопутную? Можете взять карту и сами поэкспериментировать. Да, а как будем оценивать вложенные в разработки инвестиции? Когда и откуда они пришли? Нет, слава богу, что решать это придется явно не мне.

Кстати, моя подруга, шотландка, проживающая в Лондоне, независимости не хочет. Хотя бы потому, что под Эдинбургом живут ее престарелые родители, заботу о которых во многом берет на себя государство. А кто его знает, будут ли на это средства в случае отделения? Молодняк, конечно "за". Хотя бы потому, что считает, что Шотландия должна как минимум "попробовать".

На вопрос о том, на что будут жить независимые горцы, в условиях кризиса евро и, честно говоря, не совсем понятного кризиса ЕС, пока ответа нет. Вот так самые лучшие идеалистические устремления разбиваются о презренную финансовую прозу. "Но золотом английским нас на торжище купили". Захочет ли сама "покупка" вернуться "на полку"? Вот в чем вопрос.

За подробностями можно обратиться к Ивану Ефремову или ранним Стругацким.

Однако на практике получается как-то не так. Взять хотя бы так называемые развитые страны. Вроде бы денег накоплено достаточно, экономика развивается как-то сама по себе, всеобщее благосостояние растет, и впереди ничего особо интересного нет, кроме как нужды отбиваться от многочисленным толп иммигрантов из менее удачливых стран, жаждущих приобщиться к обществу потребления.

На деле один-единственный банковский кризис (правда, всемирный) положил конец всем надеждам. Политики получили холодный душ, суть которого заключалась в одном: "Денег нет!"

Ну, то есть реально нет. Не хватает. Занимать под какие-то невиданные экономические прорывы больше не получается, потому что как у банков, так и других финансовых институтов средства тоже не резиновые, и, более того, они стали к ним очень ревностно относиться и больше направо-налево не раздают.

А государствам как-то надо выживать. Ну, мы же все-таки не в XIX веке живем! Ну, мы же не можем обратно вводить те же работные дома, хотя подозреваю, что кто-то из политиков об этом тайно мечтает. Они же должны элементарно обеспечивать здравоохранение, образование и прочие пожарные и налоговые службы!

И получается порочный круг: экономика падает, безработица растет, количество налогов, поступающих в казну, тоже уменьшается, а содержать всех надо. Государство, конечно, старается, где-нибудь посжаться, но выходит не очень хорошо по очень простой причине: сокращаться никто не хочет.

Взять, например, Лондон. Британскую столицу в качестве объекта для инвестиций в недвижимость облюбовали богатые люди с Ближнего Востока и Востока, скажем так, не очень дальнего. Своей способностью платить не задумываясь, они взвинтили цены на жилье. Впрочем, их жилье нам все равно не по карману. Но ведь они прокладывают дорогу, а за ними тянутся и другие, пусть и не столь обеспеченные. А Лондон город, конечно, большой, но вот ведь беда какая: с жильем проблема.

Купить? Ой! Не надо! Для большинства законопослушных налогоплательщиков это остается малодоступной мечтой. Цены растут, а зарплаты нет. Снять? Собственники жилья тоже не дураки и прекрасно понимают, что могут не только выбирать квартиросъемщиков, но и практически назначать цены с потолка. И ко всему этому существует целый класс граждан, которым в силу социальной недостаточности положено государственное жилье.

Как вы понимаете по мере того, как количество безработных растет, растет и очередь получить бесплатное жилье.

А потомственные безработные? Есть и такие. А просто ленивые индивидуумы, которые, пользуясь какой-то травмой, полученной в начале трудовой карьеры, уже не работают никогда?

Мне рассказали историю, как один такой товарищ, в молодости получив профессию "настильщика ковров", где-то года в 22 упал с лестницы по пьяному делу и несколько повредил спину. И поскольку с коврами у него больше работать не получалось, то он и сел на пособие по инвалидности до конца своих дней, даже и не подумав переучиться и получить какую-то другую специальность, не связанную с перетаскиванием тяжестей и работой в наклонном положении.

За годы безработицы он успел три раза жениться и завести пятерых детей. Надо ли говорить, что и он сам, и жены, и дети так и не работали ни одного дня.

И вот нынешнее правительство (ей Богу, мне его жалко. Порулить страной, конечно, приятно, но, прямо скажем, не в таких условиях) пытается выкрутиться как может. В смысле сократить расходы. И предлагает одну инициативу за другой. Мол, граждане, если вы не делаете ни малейшей попытки найти работу, то мы перестанем вам платить пособие. Если вы утверждаете, что просто не можете найти работу, то согласитесь хотя бы пойти на курсы переквалификации. И вообще, государство вовсе не обязано содержать вас и ваш многочисленный выводок, мол, сделайте хоть что-нибудь!

Глупо думать, что безработные по призванию, а не по обстоятельствам немедленно побегут в центры по трудоустройству. Опять же наивно полагать, что те, кто привык, что за четверых, например, детей, государство готово оплачивать ему или ей дом в приличном районе, добровольно уедут куда-нибудь подальше от центра, где цены не такие запредельные. У каждой стороны находятся свои железные аргументы, почему на них нельзя экономить. И у каждой же стороны находятся защитники, призывающие немедленно постричь жадных банкиров до последних пределов их банкирских состояний.

Взаимной любви в обществе это не прибавляет. Денег в казне, в общем-то, тоже.

Поэтому еще одна инициатива, исходящая с нашего правительственного Олимпа тоже была воспринята в штыки.

Идея заключалась в том, чтобы не давать денег на оплату жилья молодым людям до 25-летнего возраста. Пусть живут с родителями. Для людей советской закалки в этом нет ничего удивительного: и сами с родителями жили, и мужей-жен в те же квартиры приводили, и внуков там же выращивали.

Однако для большинства британского населения это шок, сравнимый с отменой дня и ночи: дети должны вырастать и покидать родимое гнездо. Покидать куда угодно: желательно на учебу, но можно сразу и на работу, но самостоятельно! И вдруг даже упорхнувшие детки стали возвращаться домой, немедленно попадать в привычную обстановку, также привычно садясь на шею родителей. Ожидая, что рубашки, или там юбки, сами собой постираются, холодильник сам собой наполнится, но вот платить за эти услуги той же маме вовсе не обязательно и всю зарплату (если она есть) можно оставлять себе.

Родители, вероятно мечтавшие вторую половину жизни прожить спокойно, а детей и внуков видеть только по праздникам и на Рождество забили панику. Кстати, справедливости ради отмечу, что страдают от этого далеко не только малообеспеченные слои населения, но и средний класс. Который вдруг сообразил, что жить, во-первых стало менее комфортно, во-вторых любить выросших детей лучше все-таки на расстоянии, а в третьих, что даже бешеные деньги, потраченные в свое время на то, чтобы дети получили приличное образование, не дают гарантии их самостоятельной жизни.

Виноватым в этом, как вы понимаете, считают именно правительство. При этом тот же самый средний класс совершенно не возражает, чтобы потомственных безработных заставили работать. А потомственные безработные, вероятно, не имеют ничего против того, чтобы дети представителей среднего класса жили с мамами и папами.

Как в этой ситуации найти выход, который бы удовлетворил всех, я думаю, никто не знает.

Правда у меня есть идея! Давайте все-таки устроим всенародные дебаты по поводу членства Британии в ЕС. Вопрос этот вызывает такие бурные эмоции, что жилищный кризис, авось, на какое-то время позабудется. Легче не будет, но, может быть, станет интереснее.

Но сути это не меняет. Вот жили себе греки, жили лучше немцев: работали мало, пенсии получали большие, на заслуженный отдых выходили еще в сравнительно молодом возрасте - мечта!

И вдруг все кончилось. Как-то в одночасье. Можно, конечно, продолжать и дальше ругать жадных банкиров, доведших мировую экономику до ручки, но сами по себе банкиры без помощи с нашей стороны никогда не достигли бы таких выдающихся результатов.

Посмотрим, что у нас получается, как говорится, в сухом остатке. Демократия, конечно, - вещь хорошая. В любом случае ничего лучшего, как говорят, еще не придумали. Народ выбирает правительство, правительство по мере сил старается подольше удержаться у власти, оппозиция правительство по-всякому покусывает, чтобы набрать политические очки и самой переместиться в правящее кресло. Нормальный, привычный политический процесс.

Беда только в том, что народ стал какой-то больно несознательный. Я имею в виду народ как собирательное понятие, а не немцев, французов, испанцев и тех же разнесчастных греков по отдельности. Вы только посмотрите, кого народ выбирает?

Франция под руководством Саркози, например, подписалась под идеей большей бюджетной дисциплины для всей Европы. Чтобы, мол, не заноситься в тратах, и держаться в рамках доходов. И что сделали французы? Они немедленно прокатили практичного Саркози на выборах и выбрали себе социалиста Олланда.

Нет, господа, вы не подумайте, я ничего против социалистов не имею. Я и коммунизм - как идею, разумеется, - воспринимаю вполне с пониманием. И разве не задача общества, в конце концов, заботиться о наиболее слабых и неприспособленных его членах?

Однако времена у нас наступили суровые, и на всех, как говорится, рассчитано не было. Французы выбрали Олланда, потому что он обещал им более или менее, что жить они будут, как раньше. И есть у него какой-то таинственный план "Б". При этом как-то повисает в воздухе вопрос: откуда он на это возьмет деньги?

Беда в том, что в большинстве европейских стран народ привык жить хорошо не за счет реальных доходов государства, а за счет денег, которые это самое государство брало в долг. Жизнь взаймы хороша, но до определенного предела, потому что рано или поздно долги все равно придется отдавать. Это аксиома, это альфа и омега любой экономики и финансовой системы, об этом знают все, но почему-то именно "это" игнорировалось и откладывалось на потом.

И вдруг все, звоночек, судебный пристав звонит в дверь и готовится выносить имущество: есть от чего впасть в панику. Главный тупик, куда себя совершенно добровольно загнала Европа, заключается еще в одной прописной истине: к хорошему привыкаешь быстро, а отказываться от него очень не просто.

Теперь смотрим конкретно: народ вроде бы понимает, что так жить больше нельзя, и со скрежетом зубовным выбирает правительство, которое призывает подтянуть пояса, подсократиться и как-то выбраться из этой финансовой ямы. Правительство "тяжелого периода", как правило, приходит к власти с самыми лучшими намерениями, но почти немедленно понимает, что загнало себя в западню. Потому что все слои населения (чисто теоретически) понимают, что так жить невозможно. Однако они совершенно не согласны с тем, чтобы "сокращали" именно их. Медсестры ничего не имеют против того, чтобы несколько ужались пожарные и учителя. Учителя не возражают против затягивания поясов, допустим, работниками местных советов. Работники местных советов счастливы заставить пожарных работать по три смены за те же деньги, но почему-то крайне агрессивно воспринимают любое посягательство на свои привилегии. Список можно продолжить. И абсолютно все, невзирая на профессиональную принадлежность, отказываются платить больше в пенсионные фонды и выходить на пенсию в не столь молодом возрасте.

В результате забастовки следуют за забастовками, экономику лихорадит, оппозиция радостно вопит, что она бы все сделала "не так", но "как", конкретно не объясняет, а та немалая прослойка населения, которая привыкла существовать за счет государства, готова поддержать кого угодно, лишь бы не лишиться своего статуса официального ничегонеделания.

На этом фоне с махровой пышностью распускаются политики, готовые обещать народу небо в алмазах и звездную музыку. Людям и вообще свойственно искать виноватых, а уж когда где-то рядышком какие-то банкиры (которые все равно во всем виноваты) проживают миллионные бонусы, становится вообще обидно. Мантра борцов за справедливость в этом случае звучит так: "Если плохо, то пусть плохо будет всем!"

То, что банкиры, если их обложить зверским налогом, просто-напросто слиняют в другую страну, им как-то и в голову не приходит. А за примером далеко ходить не надо. В той же самой Франции богатый класс ощутимо занервничал и стал присматриваться к жизни по нашу сторону Ла-Манша. Их тоже можно понять: кому охота отдавать три четверти своего дохода на нужды государства, которое еще непонятно, как это все потратит.

Есть и еще одна беда, о которой пока что не очень принято говорить: расширение класса государственных рантье лишает общество социальной мобильности. Зачем куда-то стремиться и пытаться выплыть, когда и не предпринимая никаких усилий можно прожить, если и не припеваючи, то вполне комфортно?

В Британии, которая пока что (мерси невероятное) находится посередине электорального цикла, а значит, у нынешнего правительства еще есть простор для маневра, за последние три десятилетия социальный лифт практически перестал работать, невзирая на громко разрекламированные социальные программы. Все это элементарно укладывается в старую схему: "Может ли сын полковника стать генералом? Нет, потому что у генерала есть свой сын". А отсутствие социальных лифтов - это стагнация и смерть любого общества.

Из той же Италии происходит колоссальная утечка мозгов. Потому что все предприимчивые, талантливые и активные молодые специалисты, закончив университет или там какую-нибудь бизнес-школу, уезжают из страны, чтобы не вернуться уже никогда. Они оседают в Австралии, Штатах, даже Британии, где, как бы то ни было, деловой климат все-таки больше способствует развитию личных стремлений.

Все это создает патовую ситуацию: электорат не склонен поджиматься, и избирает тех, кто им обещает золотые горы, даже если эти горы так и останутся миражом в пустыне, а правительство не может ничего сделать, потому что в таком случае оно не останется правительством даже на один срок. А сторонники леволиберальных идей готовы по-прежнему занимать миллиарды для того, чтобы сохранить статус-кво, отчего экономика почему-то (?) страдает.

Так что же, выхода нет? Говорят, что есть. Хотя путь туда (на выход) долог и малоприятен. Все-таки людям в большинстве своем свойственно любить своих детей. И перспектива оставить детям полностью разболтанную и отягощенную долгами экономику может подвигнуть даже самых неуступчивых на какие-то разумные шаги. Вот Швеция, например. Тоже прошла путь тяжелейших реформ, а сейчас, говорят, процветает...

Впрочем, напоследок я могу подбавить еще уныния: в последнее время принципиально изменился состав иммигрантов, оседающих в Западной Европе. И если на протяжении столетий Европа притягивала наиболее предприимчивых и активных, то в последние десятилетия этот тренд поменялся на людей, которые склонны немедленно отяготить собою и своими отпрысками и так уже перегруженную социальную систему. Вот и попробуй совмести в этом случае соблюдение прав человека с элементарным экономическим здравым смыслом! Сизифов труд!

Переехать, что ли, в Новую Зеландию? Там, говорят, овец больше, чем людей, и вообще все, как в Британии, но 50 лет назад. То есть на мой век точно хватит, а еще и детям чуть-чуть останется.

Или же ждать победы здравого смысла над узкошкурными интересами? Дилемма не из легких. Впрочем, есть и еще один вариант: абстрагироваться от глобальных проблем и с азартом смотреть по телевизору, как разворачивается очередной акт "Греческой трагедии". Все-таки пока что это от нас еще далековато.