Боюсь, нас вновь "легко и ненавязчиво" подготавливают к повышению всех выплат за жилье. Приватизация, увы, не сделала из тихих нанимателей квартир слой зажиточных собственников. Разве способна приносить доход собственность, которой пользуешься только ты? А тем более наши малогабаритные клетушки, если не устраивать в них нью-коммуналки?

Не видно в этих прожектах и красивых речах о нашем счастливом будущем на что содержать свое жилье в настоящем старикам, инвалидам, другим людям, кому сегодня меньше повезло. Нам даже не предлагается простых и четких способов найти достойную работу, улучшить благосостояние, повысить свой статус в обществе.

В Самаре примерно раз в квартал проходят "ярмарки вакансий" для этих групп населения. Редко, да и то - приглашают там в основном на "копеечные", неквалифицированные рабочие места и обычно на другом конце города. Будь у тебя хоть пять "красных" дипломов, найти работу по специальности очень сложно, если ты преклонного возраста или с проблемами здоровья.

Видимо, скоро придется многим из нас менять привычный уклад жизни и перебираться в квартиры попроще, на окраину города. Уже сейчас в Госдуме готова поправка в Гражданский кодекс РФ, разрешающая лишать по суду прав собственности на квартиру, если ее хозяин задолжал свыше пяти процентов платежей за коммунальные услуги, т.е. объявить его банкротом. И велика вероятность, что данная поправка депутатами будет до осени принята.

Парадокс: те, кто живет за счет госпособий, может от этой новации больше всего и пострадать. Оплачивать услуги будет нужно, а подработать – негде. Сложно представить такую любовь правительства к нам, чтобы оно поднимало бы наши пособия вровень с ростом цен в ЖКХ. Нельзя здесь забывать и о наших расходах на продукты питания, лекарства и т.д.

Подобная ситуация складывалась ведь у нас не так давно, всего двадцать с небольшим лет назад. В конце 1980 - начале 90-х, когда величина пенсии неуклонно стремилась к нулю, а цены в магазинах наоборот неудержимо росли, власти уже не решались хоть за что-то отвечать и разрешили инвалидам работать. Кормить себя самим, то есть.

Самые отчаянные создавали свои предприятия, в основном многопрофильные. Брались в них за любой заказ, лишь была бы гарантирована оплата за него.

В одном из таких кооперативов трудился и я. Наши "легкие" инвалиды ездили по нашей и соседним областям, искали заказы. А мы, у кого группа повыше, сидели дома и выполняли их. Делали, помню, все: и какие-то трости, и детские игрушки, и боксерские груши. Промгиганты тогда еще дымили и позволяли заниматься нам этой "мелочевкой".

Потом заводы начали рассыпаться на малые предприятия. Их сотрудники уже были готовы на любую работу, даже на грубую и непрестижную. В инвалидах они видели только своих конкурентов, выдавливали нас с рынка без сантиментов. Люди не всегда могут думать о перспективе, о моральных аспектах своих действий, когда речь идет о собственном выживании.

Именно о выживании каждого, любыми доступными способами, и стоял тогда вопрос: ты пропадешь или победишь? А как? Не важно.

Другое дело, нельзя постоянно ставить людей в заведомо жестокие условия: "выплывай" за счет других, более слабых. Так мы рискуем повторить судьбу древней Спарты, о которой помнят лишь то, что там стариков и больных бросали со скал в море. О прекрасной культуре, грандиозных научных открытиях, высоких спортивных достижениях жителей этого города сегодня никто не вспоминает.

Сейчас в России осталось немного предприятий, на которых трудятся преимущественно люди с проблемами здоровья. Зарегистрированы они в основном при общероссийских обществах инвалидов разных категорий. Иначе у данных предприятия не будет налоговых льгот. Да и те Госдума грозится отменить в 2014 году.

В Российской Федерации сегодня около 13,02 млн инвалидов. И только 816,2 тысяч из них, по данным Минтруда, трудоустроены. 2,6 млн россиян с ограничениями по здоровью находятся в трудоспособном возрасте, они в силах подработать. Многим для этого нужны минимальные условия, однако они не могут подработать, негде.

Премьер-министр РФ Д. Медведев, выступая 17 апреля с отчетом перед депутатами Госдумы, заверил, что в стране будет создано 42 тысячи специальных рабочих мест для инвалидов до 2015 года. По 14 тысяч в год. Каким секторам бизнеса с ними больше повезет, по каким критериям? Остается лишь догадываться.

Наши власти уповают на квотирование рабочих мест. Однако оно превратилось в очередную профанацию.

Организациям со штатом более ста человек теперь предписано принимать на работу 2-4% инвалидов от числа сотрудников. Они и берут нашего брата на работу…. только "на бумаге". Приносят потом таким работникам домой 5-10% от реальной зарплаты и ведомость, чтобы те расписались. Главное, был бы полный порядок в бухгалтерских документах.

Данный подход никак не стимулирует работодателя именно нужных ему специалистов в среде инвалидов, всячески содействовать их профессиональному росту. Слабо учитывается при этом и действительные затраты на создание специального рабочего места для конкретного сотрудника с проблемами здоровья. По подсчетам специалистов они сегодня могут доходить до трехсот тысяч рублей в зависимости от тяжести заболевания человека. В то время как самые щедрые регионы выделяют на обустройство таких мест лишь пятьдесят-сто тысяч рублей.

В некоторых странах, например в Германии, работодатель вправе принять на работу в счет квоты одного "тяжелого" колясочника вместо двух-трех "легких" инвалидов. Все льготы и компенсации в этом случае за ним сохраняются. Ведь в итоге объем расходов на адаптацию такого сотрудника ничуть не меньше.

Пора бы и российскому законодательству перестать видеть в каждом бизнесмене вора, проходимца и дать ему свободу действий в сотрудничестве с инвалидами, исходя из конкретных условий. Гораздо разумнее, по-моему, было бы ужесточить наказание работодателей за обман людей с ограничениями по здоровью, ввести за него неподъемные штрафы в зависимости от инвалидности потерпевшего. Это более эффективно в рыночных реалиях, чем писать письма в газеты, жаловаться министрам, президенту.

Подробнее о стимулах и наказаниях для наших работодателей я писал в посте Оставьте кошку в покое...

Обиднее всего, что действующая система квотирования рабочих мест для нас не способствует повышению авторитета образования среди инвалидов. Зачем стараться, чему-то учиться, если в лучшем случае будешь клеить коробочки или мастерить игрушки? Но доля такого ручного труда постоянно сокращается, а оставшееся работы с успехом выполняют более здоровые и мобильные люди.

Скоро, пожалуй, единственным способом удержаться инвалиду на плаву в этом мире станет его знания, умение делать что-то свое, необычное. Нужно быть готовым к этому.

Может, и справедлив, только воспринимается этот закон в сочетании с "актом Магнитского" как-то странно. По-детски, что ли...

"Ах, ты так! Отдавай мои куклы и не писай в мой горшок!". Причем тут дети? Разве можно ставить детей в противовес чему-либо?

И, тем не менее, детей примешали к политике, пытаясь оправдать свои действия приведенными фактами убийств, но подача этих фактов выглядит как-то бутафорно.

Например, в случае со смертью Максима Кузьмина. В прессе писали, что приемная мать мальчика забила его до смерти, накормив перед этим психотропными препаратами.

И, когда начался шум с запретом усыновления российских детей американцами, на сцене появляется биологическая мать ребенка, алкоголичка, которая просит, чтобы ей вернули старшего сына, брата Максима - Кирилла Кузьмина.

И вот эта женщина, уже на телевидении клянется, что бросила пить, устроилась на приличную работу и обещает начать новую жизнь, лишь бы ей вернули ребенка.

За съемки от 21 февраля "любящая мать" Юлия Кузьмина и ее сожитель Владимир Антипов получили гонорар в 120 тысяч рублей. Но надолго выдержки мамаше не хватило, возвращаясь домой, она устроила пьяный дебош в поезде.

Зачем было нужно разыгрывать этот спектакль с телевидением? За версту чувствовалось, что сюжет заказной.

Желание усыновить ребенка бездетной парой очень понятно. И это хорошо, когда у людей возникает такое искреннее желание. Неважно, какой национальности будут приемные родители - русские или граждане любой другой страны, главное, чтобы они любили детей.

Есть еще категория людей, которые решаются усыновить не просто сироту, а сироту-инвалида. Такой поступок не вписывается ни в какие наши представления.

Когда супруги собираются усыновить ребенка, они приходят в детский дом и начинают разглядывать детишек, выбирая себе сыночка или дочку, умиляясь - какой глазастенький, шустренький, пухленький... и т. д. Им хочется взять ребеночка на руки, прижать его и ощутить своим.

Но дети-инвалиды часто вызывают совершенно обратную реакцию, в лучшем случае - жалость. Эти дети, видя другое отношение к себе, часто бывают замкнутыми.

У детей-инвалидов взрослый, не ждущий перемен, взгляд. Они прекрасно понимают, что их никогда не усыновят, в тайне все-таки на это надеясь.

Мне кажется, любить детей-инвалидов могут только настоящие, родные родители. Все остальные могут только сочувственно кивать. Мы к этому привыкли.

И вдруг в России стали появляться тети и дяди из других стран, которые увозили с собой российских детишек с инвалидностью. Странное это явление. Ну не могу я понять, зачем американцам больные дети? Или все дело в материальном достатке?

Слышала, что в Америке людям, усыновляющим таких детей, платят хорошее пособие. Но у нас много миллионеров, и, ни одному из них не пришла в голову мысль об усыновлении детей-инвалидов.

В 1992-м году американская пара удочерила Таню Кириллову 13-ти месяцев. Девочка родилась без стопы, у нее была врожденная аномалия - фибулярная гемимелия, проще говоря, не хватало множества косточек в стопах.

Новорожденную Таню оставила в роддоме Иркутской области 18-ти летняя мать, отцу было 17. Ребенка поместили в детский дом для детей с нарушением психики. У нас почему-то такое случается часто - если рождается ребенок без ноги или руки, его помещают к умственно отсталым детям, как будто он родился без головы.

Вместе с Таней американские супруги усыновили еще и мальчика с заячьей губой.
Уже в Америке Джессике Лонг (так назвали Таню) ампутировали поврежденные части ног (без этого обойтись было нельзя), и она научилась ходить на протезах.

Джессика стала заниматься многими видами спорта: гимнастика, катание на коньках, велосипед, ходули, скалолазание и др. Приемные родители во всем ее поддерживали.

Поначалу тренировки по плаванию она проводила в бассейне своих бабушки и дедушки. В результате Джессика Лонг стала многократной победительницей паралимпиад, чемпионатов мира, рекордсменкой мира среди спортсменов без ног.

А если бы эти американские родители не удочерили ее, какая тогда судьба ожидала бы Татьяну Кириллову? После достижения совершеннолетия ее перевели бы в дом инвалидов и престарелых, где она, совершенно неграмотная, так и просуществовала бы там до конца жизни.

Стыдно за наше правительство, когда каждый день читаешь призывы к пожертвованию денег на лечение больного ребенка, помочь которому могут, увы, только в Германии, Израиле, Америке... А что же у нас, нет хороших врачей?

Ах, у нас нет соответствующей аппаратуры, нет денег на ее приобретение. Так, куда же смотрит наше правительство?

Похоже, президент воспринимает такое явление как должное, наблюдая, как вся Россия собирает деньги на лечение маленького ребенка в германской клинике.

Однажды видела репортаж по телевизору о том, как президент Путин помог маленькой девочке в лечении за границей.

Но это одна девочка, а у нас в стране тысячи детей с очень страшными диагнозами, которые никогда не попадут на прием к доброму дяде президенту. Им остается только одно - умирать, потому что у простых людей нет денег для лечения за границей, они и так еле концы сводят.

Как говорится в известном фильме, "за державу обидно". Так, может, сначала навести порядок, а потом уже запрещать усыновление иностранцами?

Еще одно проявление этого высокого чувства увидел я недавно в фильме Михаэля Ханеке "Любовь".

Пожилая пара преподавателей музыки ведет размеренный образ жизни на пенсии. Ходят по концертам своих учеников, обсуждают новости из газет, вспоминают прошлое.

Судя по всему, они были хорошими преподавателями. Среди их учеников есть известные музыканты. Наши пенсионеры живут в просторной квартире в Париже. И живут в ней давно, обособленно. Стараются никого не впускать в свой мир. Даже единственная дочь не может заехать к ним без предупреждения.

Порядок вещей не смог нарушить даже неожиданный инсульт героини фильма Анны (ее тонко, изящно играет Эммануэль Рива ). Муж Анны, Жорж (неожиданная роль Жан-Луи Трентиньяна), берет на себя заботу о жене целиком, чтобы никто не мешал им быть вдвоем.

Супруги продолжают вести разговоры об искусстве и последних новостях, вместе слушают музыку на плеере и упорно делают укрепляющие упражнения Анне. Постепенно приходит осознание, что ее болезнь надолго, если не навсегда. Что Анна уже никогда не сможет сесть за свой рояль. У нее парализована правая половина тела.

Разве можно придумать наказание для музыканта страшнее, чем потеря способности играть?

У Анны возникают мысли о скорейшей смерти, чтобы не мучить ни себя, ни мужа. Она перестает читать, слушать музыку, отказывается следить за собой….Такое напряжение приводит ее ко второму, более тяжелому инсульту.

После него героиня уже не встает с постели. Речь ее становится день ото дня неразборчивее, взгляд безумнее. В конце фильма будто током пронзает, когда видишь бледное, все в глубоких морщинах, измученное лицо глубокой старухи.

В глазах Анны появляются отблески сознания лишь тогда, когда Жорж пытается ее покормить. Она не хочет принимать пищу и воду. Она по-прежнему хочет умереть, освободить от себя мужа. Такая у нее любовь к нему. Можно соглашаться с подобным проявлением чувств, можно не соглашаться, но игнорировать их нельзя.

Жорж тоже полностью погружается в болезнь жены. Пытается ее покормить, меняет подгузники, разговаривает с ней. Весь день его заполнен только этими заботами. У него в руках давно не видно книг и газет. Он потерял счет времени, и мы вместе с ним уже не знаем, как долго лежит Анна: несколько недель или несколько месяцев?

Для Жоржа главное, чтобы жена страдала как можно меньше. Он все готов сделать для этого. Увольняет грубых, как ему кажется, сиделок Анны. Бежит на каждый ее стон. Не хочет пускать к ней дочь. Даже музыку ему больно слышать, она напоминает о прекрасном прошлом с Анной.

В конце концов, Жорж остается один на один со своим горем. Оно его раздавило. Растеряно он бродит по вдруг ставшей громадной и неуютной квартире. Начинает бессмысленную ловлю случайно залетевшего в окно голубя. Ведет дневник.

Но это мало ему помогает забыть о проблемах. И в конце фильма он делает нелегкий выбор.

Наверное, многие из нас смогут вспомнить подобные случаи со своими родственниками, соседями, пусть и не с таким трагическим финалом. Этим и привлекает фильм Михаэля Ханеке, что почти все реалии в нем узнаваемы. Точно и тонко передана скорость превращения элегантной пожилой пары в двух глубоких, неприглядных стариков после инсульта героини.

Фильм рассказывает о том, о чем все знают, но почему-то не говорят широко. О том, как человек остается в одиночестве, сбившись с общего ритма по своей вине или нет. Как он медленно деградирует, не имея контактов с обществом. Бессильна тут порой и большая любовь.

Шесть миллионов людей в мире каждый год переносят инсульт. Только десять процентов из них полностью выздоравливают. Около сорока процентов – нуждаются в постоянном медицинском уходе.

Смотрел этот фильм и вспоминал знакомых пенсионеров. Когда силы начинали их покидать, они твердили одно: "Если хватит удар, только чтобы не лежать долго". Они, увы, хорошо знали об отношении у нас к пациентам после инсульта. Да и сейчас специальную кровать для такого больного часто нужно выбивать с боем, не говоря уж о лекарствах.

Помню и несколько чудес исцеления после легких и средней тяжести инсультов. Близкие в этих семьях не стали менять своего отношения к заболевшему родственнику, в меру его сил нагружали домашними делами, к нему по-прежнему приходили друзья. Вокруг него создавалась здоровая атмосфера, заставлявшая человека развиваться, ставить себе цели. Но это требовало много терпения и искренней любви окружающих. Без них, в одиночку, бывает очень трудно бороться с недугом.

Инсульт – беда нашего времени. На его лечение уходят миллиарды долларов в год во всем мире. Несмотря на все достижения науки, медики так и не научились его излечивать. Они способны лишь поддерживать организм больного в приемлемом состоянии, да и то не всегда.

Не лучше ли нам постараться убрать из нашей жизни причины болезни: стрессы, обиды, погоню за пустым успехом? И если уж не любить друг друга, то стать чуточку внимательнее, добрее к ближнему? Подобные вопросы мне тоже навеял фильм Ханеке.

Но в январе по настоятельному совету друзей посмотрел два ток-шоу на Первом канале, посвященных проблемам детей-инвалидов и их близких.

Точнее, якобы посвященных. На самом деле больные дети использовались как предлог для выяснения сложных отношений между родителями и для защиты чести чиновничьих мундиров.

Беда в том, что по таким программам у телезрителей складывается стойкое ощущение: инвалиды могут лишь жаловаться, просить и требовать. О наших настоящих проблемах почти не говорилось.

В первой программе встретились родители малыша больного микроцефалией. Сейчас мальчику 2,5 года. Только год они прожили вместе.

Потом жена, забрав сына, ушла из дома, как утверждает муж. Жена наоборот говорит, что это он их выгнал на улицу, а теперь не дает деньги на лечение их мальчика. Отец в ответ показывает платежки на полтора миллиона рублей, переведенных для сына.

Затем жена срывается на крик и продолжает говорить на повышенных тонах до конца программы. Припоминает мужу все мелкие претензии, а "выводить на чистую воду" бывшего зятя ей помогает мама. Обе яростно требуют одного - средств на содержание и лечение мальчика.

Всю программу мной владели чувства неловкости и безнадеги.

Во втором ток-шоу было рассказано о 10-летнем мальчике с врожденным пороком сердца. Мальчик рос в детском доме, и на операционный стол его положили только после того, как он перестал ходить. Однако после первых вдохов наркоза он впал в кому.
Слава Богу, добрые люди собрали деньги и отправили его в немецкую клинику.

Там мальчика выходили, провели необходимую операцию на сердце. Сейчас он проходит курс реабилитации. Нашлась семья решившая взять его к себе из детдома.

Ясно, процесс восстановления мальчика будет длительным. Слишком много потеряно здесь времени и возможностей сохранить хрупкое детское здоровье из-за нерасторопности чиновников и медиков. А если бы ему сделали операцию в течение первого года жизни, тогда он развивался бы нормально.

Но если вы думаете, что разбору именно данной проблемы или тому, кто поможет приемной семье растить сына, была посвящена программа, вы глубоко ошибаетесь.

На ток-шоу редакторы пригласили родную мать мальчика, которая 9 лет назад отказалась от него и ни разу не приехала в детдом повидать сына. Женщина, судя по всему, хорошо знакома с зеленым змием. И львиную долю программы зрители и гости студии обсуждали вопрос: можно ли отдать ей ребенка?

Правда, было и несколько реплик, что, нет у нас службы сопровождения семей с инвалидами, что соцчиновники должны напрямую зависеть от качества и нужности предоставляемых услуг людям с ограничениями по здоровью. Но эти замечания пропали в пылу обсуждения.

А ведь многие инвалиды верят, что после подобных программ в их жизни произойдут какие-то изменения, волнуются, не спят ночами.

... В конце 90-х я впервые увидел по нашему ТВ запись ток-шоу известной американской телеведущей Опры Уинфри. Она беседовала с популярным в 70-80-е годы актером кино Кристофером Ривом. Его Супермен, который всегда был защитником справедливости, восхищает, по-моему, и нынешних мальчишек, через 40 лет после выхода фильма на экран.

Кристофер увлекался верховой ездой. Неудачно упав с лошади в мае 1995 года, он повредил шейный позвонок и стал полностью парализованным.

Сколько же такта и внимания было в поведении Опры Уинфри, когда к ней подвезли актера в инвалидном кресле! У Рива было подвижным только лицо, но он мог отвечать на вопросы. И они говорили о его киноработах и о том роковом падении с лошади, о ходе лечения и даже о ролях, которые он хотел бы сыграть, когда встанет.

Вскоре после начала интервью я забыл о состоянии Кристофера, уже не видел его кресла. Передо мной были два умных и добрых человека, ведущих интересную беседу!

Неужели у нас не могут снимать такие программы? Неужели нет героев для них?
Или, может, нет желания?

В начале прошлой осени в Лондоне прошла Паралимпиада по летним видам спорта. Команда России по числу полученных медалей там заняла второе место!

Кто сейчас об этом вспоминает? Как зовут спортсменов-инвалидов, принесших слову родине?

В сентябре после возвращения наших паралимпийцев домой по ТВ промелькнуло несколько поверхностных ток-шоу с их участием. А как они живут сейчас? Помогла ли победа в Лондоне обрести уверенность в повседневной жизни? По-прежнему ли интенсивны их тренировки?

Говорят, больше внимание власти и спонсоры сегодня отдают подготовке спортсменов к зимней паралимпиаде, а летние виды пока отошли на второй план.
Уже третий год в нашей стране действует программа "Доступная среда", якобы призванная облегчить передвижения инвалидов на улице, в домах и различных учреждениях. Но нас никто не спрашивает: что бы мы хотели получить в итоге? Мудрые чиновники сами знают, как нас осчастливить.

Недавно одно из самарских обществ инвалидов проверило, насколько готовы в нашем городе объекты, построенные по этой программе. Оказалось, что пользоваться нельзя около подобных 90% сооружений. То пандус сделан под углом 40-50 градусов вместо 25, то поручни прибиты высоко. Их нужно переделывать, точнее, делать заново.

Разумеется, при небольшом усердии информацию по данным темам можно найти сегодня в интернете, увидеть ее в нечастых передачах и фильмах на кабельных телеканалах. Однако я имею в виду мощные федеральные каналы, доступные большинству телезрителей страны и активно воздействующие на общественное мнение.

Только слабо воздействуют они на привлечение внимания к проблемам инвалидов.
Жуткая трагедия разыгралась в Барнауле 9 декабря 2012 г. 28-летний инвалид с задержкой психического развития Виталий Седухинский простоял 12 часов на улице, на морозе 40 градусов. У всех на виду.

Днем, после обеда они с мамой поехали на процедуры в поликлинику. Мать помогла сыну зайти в автобус, а сама замешкалась на остановке. Водитель, не проверив, все ли зашли, закрыл двери и уехал. На конечной остановке они с кондуктором высадили Виталия из салона. Так он там и простоял до 3 часов ночи пока какая-то сердобольная женщина не вызвала ему "Скорую помощь".

В связи со своей болезнью Виталий не мог ни с кем общаться. Не мог даже попросить о помощи.

Конечно, его мать ездила по городу, искала сына. Выбившись из сил, она обратилась в полицию, но дежурный не стал ее слушать. Лишь глубокой ночью смогла она найти Виталия.

У него были сильно обморожены кисти обеих рук. Пальцы пришлось ампутировать. И дело вроде бы шло на поправку, но 8 января Виталий неожиданно умер. Врачи до сих пор не назвали официальную причину его смерти.

Почему никто не пытается разобраться: как могло произойти, что человек оказался один среди людей?

Почему об этом случае не говорят на центральных каналах? Берегут покой телезрителей?

Мы знакомы с ней с четырех лет, можно сказать, всю жизнь. Наши семьи получили квартиры в одном подъезде. И долгое время ходили друг к другу в гости, "на телевизор", играли во дворе, даже не подозревая, что мы с ней не родня.

После 8-летки и педучилища она уехала по распределению в тихий, аккуратный районный городок в ста километрах от Самары. Там она нашла свою судьбу, любимую работу, новых друзей.

Года три назад у моей подруги детства появится старенький компьютер, а за ним и интернет. Мы стали переписываться с ней в соцсетях, чаще разговаривать в "Скайпе".

Узнал, что, к сожалению, несколько лет назад у нее стали опухать суставы ног, болезнь быстро прогрессировала. Осенью 2011 года ей пришлось взять на работе отпуск без содержания и получить третью группу инвалидности. О ее мытарствах на медико-социальной экспертизе я немного писал в июньском посте "Мечтая о человеческом техосмотре".

Администрация школы твердо обещала учительнице, что через год, подлечившись, она сможет вновь вернуться к любимой работе. Все будет зависеть только от ее желания.

К моей знакомой прикрепили несколько "легких" надомников, с которыми по тем или иным причинам нужно заниматься индивидуально и которые могут прийти к учительнице домой. Из школы к ней стали часто присылать и неуспевающих младшеклассников с просьбой позаниматься с ними дополнительно.

В общем, связи со своей школой моя знакомая не теряла.

В январе прошлого года ей заменили коленный сустав на правой ноге на искусственный. Она разработала его на удивление быстро. Уже в мае ходила не то что без клюшек, но даже и без помощи трости. И ждала наступающей зимой такую же операцию на левой ноге. Все ради того, чтобы снова войти в школьный класс, учить детей.

И вдруг это увольнение. Вероятно, для кого-то понадобилось место. Не нужны уже ни опыт, ни заслуги. Важно - "здесь и сейчас".

Сегодня много говорят о совместном обучении детей-инвалидов и здоровых ребят. Мне интересно: как будут объяснять педагоги данной школы необходимость такого обучения детям, если смогли уволить свою коллегу, инвалида третьей группы с крохотной пенсией? Ведь городок маленький, всем все известно.

Несмотря на мою первую группу инвалидности, я обучался и на дому в начальных классах и очно. Наш дом стоял рядом со школой, родители работали сравнительно недалеко. И начиная с пятого класса они стали водить меня на занятия каждый день.

Естественно, не все одноклассники восприняли мой приход однозначно. С некоторыми из них были сложности, конфликты. Пришлось пару раз звать друзей по двору из старших классов, чтобы утихомирить обидчика. Это периодически продолжалось примерно еще года два пока ребята не повзрослели, и не ушла их слепая агрессия к непохожести, поиски во всем простых решений.

Одна пожилая учительница сказала тогда мне: "Учеба - это твоя работа. Школа может дать тебе образование. Не требуй от нее больше".

А я и не ждал от нее многого. Друзья у меня в основном были во дворе и, как ни странно, года на три-четыре старше. Они лучше понимали мои проблемы, с ними мне было интереснее общаться.

В школу я ходил, потому что на надомников, как, собственно, и сегодня, выделялось мало учебных часов. Многое в естественных науках давалось бы мне сложнее без лабораторных опытов. Их ведь не все повторишь в домашних условиях. Да и надоело сидеть в пустой квартире весь день одному, особенно тоскливо бывало зимой.

Школа, думаю, по своей природе должна быть консервативной, давать уже устоявшиеся знания. Приписываемая ей функция воспитателя во многом надумана.Воспитывать детей обязаны другие институты общества.

Та же пожилая учительница дала мне мудрый совет, когда у меня возникло небольшое непонимание с ее коллегой: "Никогда не спорь с учителем. Он всегда окажется прав". И я не раз убеждался в этом на примере одноклассников.

Сейчас в учебных заведениях создают различные кружки по интересам, ребята проводят там весь день. С одной стороны - хорошо, они находятся под присмотром с утра до вечера. С другой - дети привыкают к тому, что за них все решено, развиваются в одном ключе, боятся отвечать за себя.

В 70-е годы, когда я учился в Средней школе, у нас было множество кружков, спортивных секций, неподотчетных РАЙОНО. Не все в них, конечно, складывалось идеально. Однако ребятам предоставлялась возможность сравнить отношение к ним педагогов здесь и в своей школе и пойти туда, где их лучше понимают. Наши учителя, разумеется, чувствовали такую невольную конкуренцию и в большинстве своем старалось не отстать от времени."

Дополнительное образование необходимо возрождать в разных формах, находить талантливых детей, помогать им.

В первую очередь это относится к ребятам с ограничениями по здоровью. В кружке по интересам ребенок с инвалидностью вместе со здоровыми детьми скорее может проявить свои способности, найти верных друзей. Общее дело в момент проявляет суть человека, отметает надуманные стереотипы.

Если бы мне в мои школьные годы предложили выбор: посещать занятия в школе или надомное обучение плюс две-три поездки в неделю в обычный кружок по моему выбору, я, наверное, выбрал бы второе.

Моя подруга детства в своем городке уже не первый десяток лет обучает надомников. По поводу совместного обучения детей-инвалидов и обычных ребят она говорит: "В крупных городах, возможно, это и приемлемо. В районных центрах и селах не везде проложен асфальт. Возить по таким ухабам больного ребенка ежедневно, только мучить его. К тому же, не все особые ребята могут долго обходиться без лекарств. После их приема некоторым нужно где-то отдохнуть. Наши школы совершенно не обустроены для инвалидов. Средств на это выделяется мало".

В 2012 году из более чем полутора сотен cредних школ Самары было запланировано адаптировать лишь десять. На это из городского бюджета выделили 20 млн рублей. По два миллиона на школу. Стоимость одного лифта для колясочников свыше миллиона рублей. Такой лифт необходим в каждом учебном заведении, ведь школ в одном уровне у нас в городе просто нет.

Что говорить о провинции, когда власти Москвы подготовили для детей-инвалидов только 5,9% городских образовательных учреждений, включая детские сады и школы?

Знакомая моя не унывает, дает частные уроки. К ней домой родители приводят детей, чтобы подтянуть их по какому-то предмету начальной школы. Профессионалы в образовании у нас всегда в цене. Если уж не чиновников, то у родителей точно.

Согласно 107 статье Воздушного кодекса России, перевозчик может в одностороннем порядке расторгнуть договор воздушной перевозки пассажира, "если состояние здоровья пассажира воздушного судна требует особых условий воздушной перевозки, либо угрожает безопасности самого пассажира или других лиц, что подтверждается медицинскими документами, а равно создает беспорядок и неустранимые неудобства для других лиц".

До этих случаев мне никогда не приходило в голову, что может вообще возникнуть такая дикая ситуация.

Когда мне было 13 лет, отец вез меня домой из Ленинграда, где я проходила лечение. В самолет нас пригласили задолго до посадки основного потока пассажиров, никаких подъемников тогда не было, отец поднимался по трапу со мной на руках. И вышли мы из самолета после всех, чтобы никому не помешать, никого не задерживать, не создавать пробки.

Так же было, когда нам с отцом приходилось ехать на поезде – в вагон он заносил меня заранее, а покидали мы его последними. Пассажиры даже не догадывались, что я не могла ходить. Единственное отличие было в том, что все время перелета я сидела, не вставая с кресла. Тогда как другие пассажиры могли встать и сходить в туалет. Но это уже мои проблемы. Пассажирам я не создавала никаких неудобств. И уж, конечно, мое присутствие в самолете ни в коей мере не угрожало жизни других пассажиров.

И я уверена, что так же поступают и все другие инвалиды, стараясь, насколько это возможно, не создавать вокруг себя суеты. Потому что мы всю жизнь боимся кому-нибудь помешать. А для колясок (даже если летит 6-8 колясочников), при наличии доброй воли экипажа, всегда можно найти место в самолете, тем более, что все они сейчас легко складываются, занимая при этом меньше места.

С тех давних пор я больше никуда не летала на самолетах, но мои друзья, работающие в общественной организации колясочников, делают это регулярно. Они летали не только внутри страны, но и за границу. Им есть, с чем сравнивать. В каждой западной авиакомпании существует своя инструкция. Одним разрешается брать нескольких инвалидов на борт, другим только двоих (как в авиакомпании AirBerlin), исходя из возможных аварийных ситуаций. Отходить от этих инструкций экипаж не имеет права. И обижаться на них не стоит.

Не один раз мои друзья-колясочники летали в Америку, по пять человек в одном самолете. И никогда, слава Богу, не сталкивались с подобными проблемами. Как рассказывали мне друзья, кресла в “Боинге”все одинаковые. Никаких приспособлений, требующих переустройства, самолета нет, поэтому с точки зрения перерасхода финансов, не так уж и страшно. Колясочники попадают в самолет через так называемый рукав (коридор, соединяющий здание аэропорта с самолетом). Я пишу это для тех, кто, как и я, ничего этого не видел. Затем, перед входом в самолет, им подвозят узенькую коляску с маленькими колесиками, на которой самостоятельно передвигаться нельзя, но зато её можно провезти между рядами кресел. На этой узкой коляске инвалида доставляют к креслу, остается просто пересесть.

Это западный сервис, перед которым мы все привыкли преклоняться. У самих создать подобный сервис все никак не получается. “Рукав”-коридор по России существует пока только в Москве. У нас в Самаре все гораздо проще, провинциальнее. Используется сила мужских рук. Оформление происходит через медпункт, из которого на “скорой помощи”инвалида доставляют до самолета. Двое грузчиков на руках заносят его в самолет и сажают в кресло. Но ведь это тоже выход.

Условия, о которых пишется в законе, возможно, еще 200 лет не изменятся. Так что же теперь, вообще не пользоваться самолетами? Так можно везде ввести запреты на появление инвалидов в общественных местах. Ведь приемлемых условий нет нигде.

Таким образом, на законных основаниях, можно отказаться лечить нас в больницах, так как там тоже нет условий. Всегда легче запретить, чем решить проблему.

Как-то я видела по телевизору вывеску на магазине – “Коляскам и животным вход воспрещен”.

Дожили – детей (колясочного возраста) и инвалидов приравняли к животным. Были случаи, когда инвалида-колясочницу не пустили в магазин.

Инвалиды в западных странах долго и упорно боролись за свои права. В акте о гражданских правах американцев 1964 года есть слова: “никто не может подвергаться дискриминации только по причине инвалидности”.

В то время эти слова были только на бумаге. Статья 504 Акта о реабилитации 1973 года ни разу не заслушивалась и не обсуждалась в конгрессе. А в ней говорилось: “инвалид в Соединенных Штатах не должен по причине своей инвалидности быть исключен из участия или права пользования, подвергаться дискриминации в рамках любой программы или деятельности, которая получает федеральное финансирование”.

В 1977 году, чтобы добиться принятия 504 статьи с разъяснениями к ней, Джуди Хьюман возглавила забастовку. В ней участвовали аж сто человек (немыслимое количество для нас!) с самыми разными видами инвалидности. Они захватили штаб-квартиру департамента здравоохранения, образования и социального обеспечения в Сан- Франциско. С 4-го апреля по 1-е мая они удерживали осаду, пока не добились своего.

30 сентября 1981 года Денис МакКвед (сейчас - исполнительный директор Бруклинского Центра Независимой жизни) устроила демонстрацию, чтобы добиться того, чтобы транспортная администрация Нью-Йорка ввела в эксплуатацию уже закупленные автобусы, доступные для колясочников. Уже несколько месяцев эти автобусы ездили по улицам города, но подъемники на них не работали, потому что в администрации выжидали, пока этих автобусов будет больше.

Денис МакКвед, зная об их сущетвовании в городе, собиралась воспользоваться таким автобусом. На слова Денис о желании подняться в автобус, водитель заявил, что у него нет ключа от подъемника. На что Денис спокойно сказала: “Тогда позовите свое начальство и сходите за ключом”(автобус был полон пассажиров). Она пересела на ступеньку автобуса и сидела на ней весь день, несмотря на возмущавшихся пассажиров, собравшуюся толпу и подошедших полицейских. Вечером водитель позвонил начальству, ключ привезли. Посадка Денис в автобус заняла 2 минуты, но из-за упрямства водителя был потерян целый день. Она добилась своего – подъемники начали эксплуатировать.

Так неужели нам нужно захватить самолет, чтобы добиться своих прав?!

Вернусь к нашему закону, 107-й статье. Там написано, что в числе прочих причин, отказ мотивирован еще и заботой о здоровье колясочников – а вдруг им станет плохо!

Хорошо, давайте сравним колясочника с ампутацией ног или ДЦП, но со здоровыми внутренними органами и внешне здорового человека, но больного, например, сахарным диабетом, которому и на земле-то может стать в любую минуту плохо. Кто из этих людей вызовет больше хлопот в полете, (если не умрет по дороге)?

Но к ним никаких претензий не будет, а вот колясочника не пустят. И потом, колясочник колясочнику – рознь. Если у него здоровые руки, то он сам прекрасно справится без сопровождающего. Главное, в законе должно быть прописано, что ему должны оказать помощь в посадке в самолет, а по прилете помочь выгрузиться из него.

Если говорить о дискриминации, то – да, это чистейшая дискриминация по отношению к инвалидам-колясочникам. И виноваты в этом, конечно, не пилоты (я точно знаю, что многие летчики очень отзывчивые люди, часто сами, на руках, поднимали в самолет колясочников, у которых не было сопровождающих, так как не везде есть подъемники).

На экипаж грешно обижаться. Причина, вероятно, в неточных инструкциях. Надо создавать законы и инструкции, которые будет невозможно извратить, чтобы люди не зависели от сиюминутного настроения чиновника авиакомпании. Составители должны, хотя бы на минуту, представить себя на месте инвалида-колясочника (или слепого, глухого) и учесть все возможные ситуации.

А еще лучше при составлении этого важного документа пригласить в консультанты представителя общественной организации инвалидов-колясочников, имеющего опыт поездок на различных транспортных средствах.

Из всех этих причин считаю серьезной только одну – аварийная ситуация. Да, у нас такие законы, что в случае аварийной ситуации со смертельным исходом, да еще и инвалида, в тюрьму посадят именно пилотов, хотя они-то как раз ни в чем не виноваты.

Вот скажите мне, абсолютно здоровый человек, покупая билет на самолет, рискует своей жизнью? Ведь никто не может гарантировать ему безопасного полета. В наше время самолеты разбиваются очень часто.

Так чем же в этом случае колясочник отличается от здорового? Он рискует точно так же. Но он сам выбирает, каким транспортом добираться до места назначения, и должен отдавать себе отчет в том, что в случае аварии, у него не будет шансов выжить.

Мне могут сказать: “Но колясочник, пытаясь спасти свою жизнь, создаст пробку и помешает спастись здоровым людям”. Ну, так сажайте нас в хвосте. Пока мы оттуда выползаем, все уже закончится. В любом случае, погибнет большая часть людей (если не все). Что же из-за этого огород-то городить? Я считаю, когда речь заходит о том, кого в первую очередь спасать, то, на мой взгляд, приоритет должны иметь только дети. Потому что им еще жить, а не существовать, как нам.

А для того, чтобы мы не существовали, а жили, как все, не надо узаконивать глупые ограничения и запреты. Надо просто никогда не забывать, что инвалидом может стать каждый, в любую минуту. А отвечать за гибель именно инвалидов авиаперевозчики не должны. Если снять с них это бремя, то, наверное, все изменится.

Сейчас, когда я сама попала в разряд людей с физическими недостатками, когда имею опыт общения со многими моими коллегами-инвалидами, я понимаю, что тогда, в те далекие 60-70-е годы, отношение общества к инвалидам было в корне неправильным, как неправильным было и воспитание детей в этом отношении.

В подростковом возрасте я прочитала книгу Алана Маршалла "Я умею прыгать через лужи". Если вы читали эту повесть, то помните, что сверстники, друзья маленького инвалида просто не замечали его костыли. Никому из них и в голову не приходило придавать какое-то значение его изуродованным болезнью ногам. Именно такое отношение окружающих и дало герою силы не потерять самоуважение, не раскиснуть и продолжать жить на равных со своими сверстниками, и даже во многом добиваться больших, чем у здоровых ребят, успехов.

А ведь и те ребята, которые так запросто общались с Аланом, тоже получили немаловажный урок на всю жизнь. Они научились ценить человека за его внутреннюю сущность, за характер, за личностные качества, а не за внешность и красоту. Многие люди, прожив долгую жизнь, вырастив детей и внуков, так и не приходят к пониманию того, что порой внешность человека и его внутренняя сущность – две разные вещи. Ведь не зря же злодеи в сказках всегда имеют страшную и отвратительную внешность. Выходит, это заблуждение зародилось еще в "детстве" человеческой цивилизации.

Но цивилизация взрослеет, умнеет и хочется верить становится добрее и гуманнее. Постепенно люди осознают ценность жизни каждого человека, несмотря на его какие-то отличия и неординарности. А чтобы этот процесс продолжился, необходимо прививать эти взгляды подрастающему поколению, воспитывать у нынешних детей адекватное восприятие людей, непохожих на окружающих цветом кожи, разрезом глаз или какими-то физическими недостатками.

В Англии есть ведущая детских телепередач Керри Барнелл, у которой нет нижней части правой руки, и она не носит протез. Так вот некоторые родители возмущаются, что такая ведущая пугает их маленьких детей.

А я думаю, что они, прежде всего, сами испуганы. Испуганы изменившейся за последние годы ситуацией с социальной интеграцией инвалидов. Такие люди еще не выросли из "детских сказок" о чудовищах, они сами не готовы понять и принять право человека с физическими недостатками на полноценную жизнь в обществе. И детей своих воспитывают в том же духе. Именно поэтому их дети боятся тогда, когда другие дети всего лишь испытывают любопытство (а почему она не такая, как все?), а удовлетворив его, начинают относиться к человеку соответственно его внутренним качествам.

Ведь дети-то как раз (как и животные) очень тонко чувствуют внутренние побуждения, внутреннюю сущность человека. Уж их-то не обманет зло, наряженное в самые прекрасные одежды.

Я убеждена, что здоровые дети, которые учатся в инклюзивных школах, с раннего детства тесно общаются с детьми с различными физическими недостатками, получают неоценимый опыт социального общения. Их взгляды на жизнь будут несравненно шире, гуманнее, терпимее, чем у тех детей, которых родители трепетно берегут от встреч с суровой правдой жизни, от всего, что как-то отличается от образа жизни их семьи, от людей, которые не похожи на них самих. Дети из таких семей, в лучшем случае, будут испытывать к инвалидам лишь жалость. Смогут ли они когда-нибудь принять инвалида как равного себе? Вряд ли…

А мы в то время только-только подключились к безлимитному интернету. До этого пользовались карточками. Мы с сестрой считали, что платить 450 рублей в месяц - очень дорого. Я ничего не знала об интернете, и очень боялась вирусов. 

И только молоденькая племянница легко вращалась в интернете и неустанно понемногу подталкивала нас на то, чтобы подключиться к “безлимитке”. Но мы с сестрой очень долго этому сопротивлялись: жаба давила. Так воспитано наше поколение – надо на всем экономить.

Наконец, племянница добилась своего. Разницу все почувствовали сразу. Произошло изменение в сознании, переоценка ценностей. Мы больше не жалели денег на интернет. Он стал неотъемлемой частью нашей жизни. Конечно, вирусов все равно боялась, но копеечки уже не считала. Да и антивирусную программу купили.

К тому времени я уже имела представление, что такое сетевой маркетинг и хорошо понимала, что эти пирамиды не для меня. Но все равно заключила договор с одной фирмой, потому что там было разрешено в первый год после заключения контракта бесплатное приобретение инвалидами I группы начального пакета, в который входило обучение созданию сайта. Это меня и привлекло. Я совершенно не представляла, как создают сайты, а хотелось узнать и попробовать. 

Слышала, что нужно знать язык html, и это меня пугало. Но шаблоны быстро разонравились, так как я поняла, что не могу на этом сайте ничего изменить. Это было не то, что я хотела. Оказалось, знания html все-таки нужны.

Потом уже я узнала, что в интернете очень много всевозможных обучалок. Не нужно ездить на курсы. Можно обучаться дома самостоятельно. Мне поставили программу Dreamweaver, и стала я читать уроки. Чем больше я читала, тем больше понимала, какое это непростое дело.

Тогда же мне посоветовали скачать программу Skype. Мне не с кем было в ней общаться, у моих знакомых не было ни компьютеров, ни, само собой разумеется Скайпа. Потом все как-то образовалось само собой. У меня появились знакомые из разных стран, знающие русский язык. Если кто-то стучался из нерусскоязычных, приходилось отвергать.

Неожиданно мне написал по-русски китаец. Его предложения были построены немного коряво, но все было понятно. Его ответы приходили ко мне с каким-то странным опозданием. Я спросила его, откуда он так хорошо знает русский язык? Оказывается, он переводил и свои, и мои слова электронным переводчиком “Промт”, что и вызывало задержку. Надо же, а мне и в голову не приходило, пользоваться такой возможностью.

Я, к сожалению, кроме родного, никакого другого языка не знаю. Хотя, в принципе, Skype – прекрасная дополнительная возможность для изучения иностранного языка. Можно практиковаться в живом общении, слышать правильное произношение.

Когда мне приходится читать какие-то слова на английском языке, я произношу их, как уж получается, меня-то ведь никто не слышит, и мне все равно – правильно я произнесла или нет. Но когда я скачала видео-урок по фотошопу и послушала, как звучат знакомые мне (зрительно) названия меню и команд, я пришла в ужас. Девушка произносила их по-английски так, как положено, но я с огромным трудом улавливала термины, которые раньше только читала. Я не успевала за ней. А ведь когда-то, очень давно, я пыталась учиться на заочных курсах английского языка и проучилась целых три месяца.

Я старательно выполняла задания, которые получала из Москвы по почте. Напишу так красиво, аккуратно и думаю, какая я молодец! Потом получаю свою работу уже проверенную – она сплошь испещрена красными чернилами, ошибок – море! А в конце стоит пятерка. Наверное, преподаватель считала, что инвалидов нельзя расстраивать.

Поставишь ей двойку, так она плакать будет. Ну, их, этих инвалидов, от греха подальше.
Я почувствовала угрызения совести. Для меня-то эти курсы были бесплатными, а для преподавателя, тратить свое время просто так, радости мало. И я бросила курсы, тем более, что была уверена, английский мне никогда в жизни не понадобится. Разве я могла предположить, что у меня будет компьютер, и незнание английского языка мне будет очень даже мешать. Дааа… Кто же знал, что границы моего мирка могут так стремительно расшириться! И все - благодаря интернету.

Теперь мы почти на любой вопрос ищем ответы в интернете. Что за прелесть этот интернет! Звучит почти, как у Пушкина. Для образования интернет – ну, просто клад!

Когда наш внук пошел в школу, мы столкнулись с новой системой образования. У детей теперь развивают логическое, образное, творческое мышление.

Конечно, это хорошо. Но их обучают настолько по-другому, что, порой, мы не можем понять задания. Возможно, мы просто устарели, но племянница – молодая мама, а ее так же, как и нас, некоторые задания ставят в тупик. С 1-го класса мы стали учиться с внуком вместе.

Удивительно, сколько родителей мечется по интернету, узнавая друг у друга на форумах, как справиться с очередным заданием!

Самыми “интернетными” оказались уроки русского и английского языка. В том смысле, что приходится постоянно обращаться за помощью к интернету для того, чтобы помогать ребенку делать домашние задания.

Депутаты, получив в свое время прекрасное советское образование, вдруг стали уверять нас, что оно никуда не годится. Сочиняют новые законы – чем дальше, тем хуже, прямо вредительство какое-то. Бедное наше образование переделывают, перекраивают и не знают, что бы такое придумать еще, чтобы оправдать свое место в Думе.

Чтобы иметь возможность проверять уроки внука, и, если что – помочь ему, мне пришлось самой в этом году засесть за английский.

Я внимательно просмотрела учебник и решила, что не такой уж он непонятный, разобраться можно. Интернет-то на что? Все, что непонятно, можно перевести.

Несколько дней назад я скачала в интернете самоучитель английского языка и начала по нему заниматься. Этот самоучитель не сравнить с современным учебником. В отличие от них, здесь все понятно. Подробно рассказывается о транскрипции, о падежах и склонениях. И задания пишутся на русском языке.

Главное, терпение (интересно, насколько меня хватит?). Буду стараться. Конечно, я не смогу запомнить слова, тем более, их правильное произношение, да это и не важно, все равно мне не придется ни с кем разговаривать на этом языке. Но я смогу, по крайней мере, разобраться в грамматике, в построении предложений, и хоть немножечко помочь внуку. Ведь чтобы проверять уроки английского у ребенка, надо самой хоть что-то в этом понимать.
И в этом мне тоже очень поможет ИНТЕРНЕТ.

Хотя проект реализуется при поддержке Министерства социально-демографического развития Самарской области, реализуют его люди, далекие от проблем инвалидности. Это меня больше всего заинтересовало и порадовало - хоть кто-то, кроме причастных лично или по долгу службы к этой теме, взялся за нее!

В начале сентября я провела семинар по пониманию инвалидности - после подготовки студенты начали проводить со школьниками, так называемые уроки толерантности.

Вспомнила я и свои ощущения от подобных занятий со школьниками. Мы в организации называли их образно "Уроки доброты" и проводили на протяжении нескольких лет с разными школами, как в городе, так и в области. Постепенно стало заметно, что и обстановка, и дети изменились - грамотней и свободней говорят о людях с инвалидностью.

И вот подумалось: может то, что теперь студенты идут в школы говорить на тему отношения к людям с инвалидностью - это и есть то самое новое? Тем более, что сама я подустала от темы инвалидности и от того, что поневоле становишься "ролевой моделью" на таких встречах. Хочется уже просто жить обычной своей жизнью. Так что пусть молодые люди подхватят эстафету.

Ну, а в октябре прошел Фестиваль неограниченных возможностей "СОЦИО-АРТ" в музее им. П.В. Алабина, я решила стать и участником - выставить несколько своих картин. Дело в том, что место в старом центре Самары, где находится музей, мне дорого - это район моего детства.

Фестиваль проходил один день. Одновременно работало несколько площадок - спортивная (где принимали участие и паралимпийцы), информационная, литературная, театральная, музыкальная и декоративно-прикладного творчества. Участники собрались из города, области, а также заочно участвовали из других городов России. Самое главное, что это был не фестиваль творчества инвалидов, а именно совместное мероприятие для людей, как с инвалидностью, так и без инвалидности. Фестивали творчества именно инвалидов в Самаре проводятся ежегодно на протяжении лет двадцати, и я давно в них не участвую из-за их однообразия и замкнутости круга участников. А здесь что-то новое наметилось, рамки события расширились.

Различных мастер-классов на всех фестивальных площадках было множество, но от живописцев, к сожалению, я не нашла такового. Красками работали студенты за несколькими столами - создавали с желающими маски хорошего настроения, делали аквагрим, учили рисовать пальчиковыми красками. Особенно всем этим заинтересовались детишки, и потом среди посетителей периодически можно было встретить ребят в масках или с раскрашенными лицами.

Кстати, много помогали волонтеры-студенты - и в оформление площадок, и в регистрации участников, и во многом другом. В том числе помогали перемещаться по музею: несмотря на то, что помещение снаружи имеет сейчас пандус, а внутри подъемник для тех, кому сложно по ступеням передвигаться - все же помощь добровольцев была необходима, так как одного подъемника на всех не хватало.

В общем, первый блин под названием "СОЦИО-АРТ" испекли - это, действительно, радует. Комочки, конечно, были, но это первый опыт организаторов и, надеюсь, к следующему фестивалю он учтется - ведь планируется ежегодное проведение подобных встреч. Подробнее о событии можно прочитать здесь

Еще надеюсь, что в следующем году на фестивале будут мастер-классы и от художников - то ради чего лично мне было бы интересно еще раз посетить "СОЦИО - АРТ". Удачи организаторам и будущим участникам!

В один из таких жарких августовских дней в "четверке" соседа не выдержала противоугонная сигнализация, машина стояла прямо под моим окном. Подобное случалось и раньше с другими припаркованными автомобилями. Обычно уже через 2-3 минуты на стоянку прибегал перепуганный водитель, быстро отключал "сигналку", и наступала желанная тишина. А в этот раз владелец "Жигулей" не появился ни через пять минут, ни через час.

Сигнализация продолжала исправно работать. Правда, звенела она тихо и даже жалобно, в полсилы. Днем можно было немного прибавить звук радиоприемника или телевизора - и ее переливы почти не слышны.

Пришел вечер с долгожданной прохладой, а старенькая "четверка" во дворе продолжала жалостно звать хозяина. Никому не улыбалось провести еще и ночь под эти монотонные звуки или спать с закрытыми окнами и балконами.

Соседи, разумеется, быстро узнали, чья это беспокойная машина и не раз звонили в квартиру к ее владельцу. Однако дома там никого не было. А машина все взывала и взывала к своему неверному хозяину.

Предлагались и различные способы решения данной проблемы. Один из них состоял в том, чтобы позвонить знакомым знакомых, которые якобы знали родителей владельца злосчастных "Жигулей". Чтобы те в свою очередь нашли сына и установили мир и покой в нашем дворе.

Услышав столь замысловатую схему избавления от работающей сигнализации под окном, моя мама сказала мне: "А давай позвоним в наше отделение полиции? Пусть приезжают, вскрывают машину с понятыми и отключат сирену. А то кто-нибудь из соседей полезет еще ночью отключать сам."

Дежурный в полиции объяснил нам, что ничего вскрывать они не имеют права, что частная собственность священна. Мама вынесла трубку радиотелефона на балкон и попросила дежурного послушать эти монотонные звуки, разрывающие мозг, сердце и все остальные органы. Полицейский, видимо, смекнул, что ночью звонков от жильцов нашего и соседних домов станет больше, и ему предстоит беспокойное дежурство. Все равно данную проблему ему придется решать, только в более экстренном режиме.

Полицейский на том конце провода записал госномер злосчастной машины и узнал по нему сотовый телефон ее владельца. Дежурный нашел того по мобильнику в… поезде, почти у границы с Украиной. Он ехал туда с семьей к морю, отдохнуть на две недели.

Перспектива ждать еще несколько дней пока у этой машины окончательно "сядет" аккумулятор, чтобы сигнализация отключилась сама, никого не радовал. И наш добрый полицейский быстро разыскал каких-то родственников незадачливого водителя. Те приехали буквально через полчаса и забрали автомобиль к себе в гараж. И наступила блаженная тишина! На все, вместе с поиском верного номера телефона нашего отделения, со звонками туда, у нас с мамой ушло час-полтора.

Странно, но наш звонок о разбушевавшихся "Жигулях" в полицию оказался единственным. Хотя многие проходили мимо машины, ругали все на свете, однако никто не набрал даже 02. Не попытался навести порядок самым доступным способом. Неужели люди все еще не отвыкли терпеть "до последнего"?

Первый раз мои соседи сильно удивили меня своим долготерпением в начале 80-х годов, когда в восьми квартирах нашего подъезда перестало работать отопление. В то время как в остальных квартирах люди зимой ходили в тапочках на босу ногу, там спали чуть ли не в верхней одежде. Были эти квартиры одно- и двухкомнатные, и жили в них в основном одинокие пенсионеры и молодые семьи.

Почти весь жилфонд в Самаре в ту пору принадлежал какому-нибудь предприятию. Наш дом тоже находился в ведении соседнего завода. Жильцы замерзающих квартир с ноября начинали обходить по очереди все заводское начальство, отвечающие за ЖКХ, с просьбой наладить им отопление. Лишь в феврале-марте они попадали на прием к генеральному директору, от которого многое реально зависело. Однако уже заметно теплело на улице и на душе, и легко верилось обещаниям, что летом их батареи обязательно проверят и наладят. Увы, до осени о моих бедных соседях так никто не вспоминал, и они шли вновь по тому же кругу. Так повторялось года три-четыре.

Тогда я активно сотрудничал с многотиражкой того завода и сразу предложил написать в ней хозяевам холодных квартир об их проблеме, чтобы поднять ее на все местные уровни и жильцы смогли бы пойти дальше по инстанциям. Однако они отказывались: мол, здоровые люди, сами позаботимся о себе.

Пенсионеры, ясно, привыкли побаиваться любых начальников. Я не мог понять молодых людей, не раз их спрашивал: "У вас ведь маленькие дети. Они часто простывают в таких условиях, болеют. Неужели вам не хочется ради них навести порядок в доме? Пойти к начальникам повыше? Сами же видите, как над вами издеваются свои, заводские бонзы…" Мне отвечали: "А кто нас послушает? Кому мы нужны?" - и отводили глаза. Не хотели поднимать шум, им еще работать на этом заводе.

Первыми перестали бояться бабушки из тех квартир. К ним зимой не ходили внуки. После третьего года бессмысленного писания жалоб и ожидания теплых батарей они попросили меня написать об этой проблеме. Их уже не сдерживал комплекс, что просят помощи у инвалида, они просто забыли про данную условность. Им хотелось, чтобы кто-то их, наконец, выслушал.

Заметку мою с большим скрипом опубликовали в заводской газете в конце ноября. Конечно, она мало на что повлияла, начальство ее вообще "не заметило". Мои соседи поняли это и некоторые из них не стали терять время на походы по высоким кабинетам местного значения, а написали о своих бедах сразу городским и областным властям. И все закрутилось, нашлись новые трубы и рабочие. Систему отопления немного подлатали, батареи разогрелись аж до температуры парного молока. Но хозяева промерзших квартир были рады и этому.

Все мои уговоры соседей пользоваться моментом и быть настойчивее в своих требованиях результата не дали. Через несколько лет проблема с отоплением зимой в тех же квартирах повторилась. Однако уже подходили к концу 80-е, когда все кругом жаловались, и никто никого не слышал.

Россия всегда славилась своими амбарами и кладовыми. Иначе в северной стране трудно выжить. Человек, у которого не было запасов на несколько месяцев, был неуважаем окружающими. Катаклизмы 20-го века, массовая миграция из сел в города отучила многих россиян думать на перспективу. Мы привыкли жить одним днем, надеяться на кого-то, а не на себя.

В конце прошлого года в селе Кинель-Черкассы Самарской области повесился шестидесятилетний пенсионер. Газовая служба выписала ему счет за свои услуги на 311 тысяч рублей за сломанный счетчик, вернее за то, что он не сразу заявил газовикам о его поломке. Они придумали довольно хитрое правило: если дата выхода из строя газового счетчика, пользователь платит по тарифу весь год плюс штраф, и, конечно, записали данный пункт одним из последних, мелкими буквами.

Бедный пенсионер даже не попытался спросить: из чего сложилась такая громадная для деревни сумма? Не надеялся, видимо, что его услышат…

Что еще придумают наши поставщики услуг? Ведь впереди повышение тарифов на все и вся.

Любопытные данные опубликовал недавно исследовательский центр "РОМИР". В августе он провел опрос на тему: ждут ли жители России вторую волну мирового экономического кризиса и как готовятся к нему? Оказалось 56% россиян живут в ожидании кризиса, но в то же время две трети опрошенных никак не готовятся к будущим возможным передрягам. По-прежнему, видно, надеются на добрых начальников.

Мне не раз приходилось слышать, что люди, которые не заработали свои миллионы, а получили их по наследству или выиграли в какую-нибудь лотерею, очень быстро растрачивают свои капиталы впустую и опять становятся бедными.

В самом деле, человеку, всю жизнь прожившему в нужде, трудно устоять перед соблазнами, когда в магазине можно не смотреть на цену, а выбирать просто качественные вещи и продукты. Если человек по характеру добрый и не жадный, он легко расстается с деньгами, которые свалились с неба. Особенно если речь идет о помощи родным и знакомым.

А еще человек, привыкший считать копейки, просто теряется, когда счет идет на тысячи, ему кажется, что денег у него так много, что они никогда не кончатся. Просто в голове не укладывается, как можно потратить такую прорву денег. Но они все-таки кончаются…

Мне уже немало лет, я вряд ли смогу когда-нибудь заработать миллионы. В то, что простой человек может выиграть какой-нибудь джекпот, я не верю. Не верю, но все равно мечтаю. Может быть это и глупо, да, скорей всего, глупо, но такие мечты помогают скоротать бессонные ночи. Как-то забываются, уходят на второй план вечные мелкие материальные проблемы, утихает боль в мышцах.

Сквозь безрадостную черноту ночи я вижу свой новый дом, новую мебель и бытовую технику, уютный дворик, где можно почитать книжку в тенечке на свежем воздухе. Представляю, как мы будем проводить время с мужем, когда ему не надо будет работать с утра до ночи. А дочке на день рождения я смогу подарить именно тот подарок, о котором она мечтает, а не ту ерунду, на которую удалось наскрести денег.

Причем за долгие бессонные часы я успела тщательно просчитать все свои мечты. Я теперь точно знаю, сколько именно мне надо денег для полного счастья. Я даже просчитала разные варианты, в зависимости от полученной суммы выигрыша. Я четко продумала все свое поведение после выигрыша, продумала все перспективы на будущее во всех вариантах. Я точно знаю, что сумею правильно распорядиться свалившимся на меня богатством! Дело за малым – получить выигрыш!

Многим, наверное, мои мечты покажутся смешными. Кто-то захочет меня поучить жизни, что, мол, не мечтать надо, а действовать, ставить цель и добиваться ее. Знаю я все это. Как знаю и то, что эти мои глупые мечтания так и останутся лишь мечтаниями. Но весь фокус в том, что вот так вот помечтав ночью, днем я почему-то не так остро и болезненно реагирую на свою бедную жизнь, как-то спокойнее ее воспринимаю.

А еще мои мечты странным образом стимулируют мое стремление хоть каким-нибудь способом заработать побольше денег, хоть на один миллиметр приблизиться к той моей жизни, что существует лишь в моей больной голове.

Парадокс: я мечтаю о миллионном выигрыше, но никогда не покупаю лотерейные билеты.

История Нади вполне очевидна для прошедшей эпохи. И - невероятна для наших дней. Благодаря своему упорству и помощи многих добрых людей за каких-то 15 лет из полуграмотной девчушки она выросла в довольно известного в нашей области человека.

Надежда появилась на свет в конце 70-х, у нее не было правой ноги. Тогда любой дефект признавался как аномалия, мешающая двигаться вперед всему обществу. И врачи объявили Надиным родителям, что девочка родилась мертвой. Проявили, так сказать, великодушие.

В доме ребенка, рассказывала мне сама Надежда, она не замечала своего отличия от других детей, на равных участвовала в общих играх. В 1985 году, когда ей исполнилось 7 лет, и пришло время определять для нее тип детского дома, авторитетная педагогическо-психологическая комиссия отправила ее в психоневрологический интернат на краю области.

Комиссия та состояла из одной молодой женщины-психолога. Она задавала вопросы, которые Надя слышала уже не раз, несмотря на свой малый возраст. И девочка неумело сдерзила по этому поводу. Ее просто доняли тогда этими повторяющимися, не слишком тонкими тестами. Да и какие тесты у нас были в начале 80-х годов?

В интернате для детей-инвалидов восемь лет учили считать до ста и читать по слогам. Большинство ребят там было с задержкой психического развития (ЗПР). Малую часть воспитанников интерната составляли дети с церебральным параличом (ДЦП) и другими физическими проблемами. Почти никто из них не вставал. И Надежда помогала воспитателям за ними ухаживать. Подолгу задерживалась в этих палатах, играла, разговаривала с ребятами. Многие ведь из них попали сюда, как и она, по ошибке.

В середине 90-х Надин интернат посетила с проверкой новая начальница областной соцзащиты и заметила 19-летнюю девушку, явно отличающуюся от остального контингента психоневрологического интерната. Первая же комиссия после этого сняла с Надежды Андреевой тяжелый ментальный диагноз и перевела в Самару, в один из лучших у нас домов престарелых. Он находится недалеко от моей пятиэтажки.

Но познакомились мы с ней лишь в 1999-ом году в одной из самарских организаций инвалидов. Меня попросили там позаниматься с Надей по курсу начальной школы, поскольку мы жили рядом. Чиновничьей доброты хватило только на ее переезд в более нормальные условия. Здесь можно было выходить за ограду, пойти в ближайший магазин, уехать к друзьям в другой район города.

Никто из чиновников, увы, не подумал: что ждет в большом городе 20-летнюю девушку без базовых знаний, читающую по слогам? Унылый интернатский быт и неквалифицированный труд там же за копейки.

Когда ребята из той организации инвалидов заговаривали в высоких кабинетах об этих проблемах Андреевой, их откровенно не понимали. Хотя по большому счету образованный инвалид более самостоятелен и готов чаще преодолевать жизненные преграды сам. Он по идее должен быть выгоднее для властей.

Однако глобальный тренд у нас не всегда отвечает местным интересам. Чем ниже, например, число людей с ограничениями по здоровью в каком-то районе, тем меньше субсидий, разных трансфертов он получает, меньше штат той же местной соцзащиты. Получается как при царе Горохе: чем хуже общее положение, тем лучше чиновникам. И хоть бы что-то здесь со временем менялось...

В конце концов, с осени 99-го к Наде в дом престарелых стала приезжать учительница младших классов, по субботам на 1-2 часа. В основном, она давал задания и проверяла уже выполненные работы. Весь материал ее подопечная должна была осваивать фактически сама. На большее количество учебных часов для нее у государства денег не нашлось.

Девушке немного помогали с письмом и чтением две старушки-соседки по интернату. Она приходила заниматься ко мне 2-3 раза в неделю. Мы отдавали урокам, как правило, не менее двух часов. Удивлял уровень подготовки и равнодушия воспитателей ПНИ, которые не смогли, да и не захотели, обучить Надю элементарному. Все-таки они общались с ней ежедневно, и при этом должна же была возникнуть у них какая-то ответственность за подрастающего человека.

Из-за таких горе-педагогов и сейчас могут совершаться подобные «ошибки». Пусть даже один умственно полноценный ребенок попадет в ПНИ, от этого мне все равно становится не по себе. Как ему вырваться оттуда?

Надежде хотелось как можно быстрее встать вровень со своими сверстниками. Она ощущала нехватку своих знаний, понимала, что это мешает двигаться дальше, и училась прилежно и жадно. Что не поймет, обязательно переспросит. И будет задавать вопросы, пока не докопается до сути.

Программу 1-го класса мы прошли с ней с октября по декабрь 99-го, а к маю 2000-го позади у нас были уже и 2-й и 3-й классы.

У Нади была тогда невероятная и большая мечта: уйти вообще из дома престарелых и жить самостоятельно. Кто-то нашел ей закон или постановление правительства, что государство, признав ее полноценным членом общества, должно предоставить ей 1-комнатную квартиру. Когда она что-то долго не понимала на уроке или "доставали" бытовые проблемы, я напоминал Надежде об этой ее заветной мечте. И у нее на удивление все быстро получалось.

В жизни любого человека очень важна мотивация, наличие цели, для инвалидов усиливается многократно.

После окончания начальных классов Надю прикрепили к соседней школе, выделили для нее учебные часы на каждый предмет отдельно. Она стала ходить туда на индивидуальные занятия. Моя помощь как учителя ей больше не понадобилась. Мы остались с ней друзьями. Надежда звонила мне, заходила в гости, делилась своими новостями.

Из дома престарелых девушка все-таки ушла в середине "нулевых", ее приютили друзья. Чем глубже она познавала мир, тем меньше ей хотелось жить в замкнутом пространстве соцучреждения, подчиняться его непонятным законам.

Она пыталась судиться с властями из-за квартиры. Но одни суды выигрывала Надя, другие - чиновники. В итоге, последние нашли неожиданно ее родителей и предложили небольшую денежную компенсацию. Надежда согласилась на нее и уехала жить к родителям в Тольятти. Данная компенсация в то время не покрывала в богатом автограде и половину "однушки".

При первом же появлении Нади в организации инвалидов в конце 90-х, была очевидна ее склонность к спорту. Ее стали посылать на различные соревнования среди инвалидов. Сначала в Самаре, потом масштаб параспартакиад, в которых она участвовала, постепенно увеличивался.

Надежда перепробовала не один вид спорта, пока года 3-4 года назад не увлеклась серьезно академической греблей. Теперь связываемся мы с ней лишь по соцсетям в интернете. Получаю от нее сообщения то из Германии, то из Казахстана, то из Новой Зеландии. В начале сентября буду ждать ее радостной весточки из Лондона.

В интернете я прочитала большую интересную статью Галкина Вадима Витальевича, в которой объяснялось, как сделать, чтобы инвалидный спорт стал прибыльным, зрелищным, эстетичным. Как утверждает Вадим Витальевич, если подойти к этому вопросу серьезно с привлечением ученых, экономистов, специалистов СМИ и как основного участника государства, то в этом случае некоммерческие виды спорта можно сделать достойными, привлекательными, прибыльными. Нет смысла цитировать статью Галкина, её лучше прочесть полностью.

Вот так, профессионалы должны быть во всем. Когда за дело берутся специалисты, то предоставленное шоу будет восприниматься с интересом, восхищением и уважением.

Среди моих знакомых три человека с ограниченными возможностями - профессиональные спортсмены. Это очень разные люди, и у них совершенно разная инвалидность.

 

С Яной Костиной я познакомилась на теплоходе в круизе по Волге. На протяжении всего путешествия я, и не только я, слушали рассказы Яны и ее мамы о спортивных успехах девушки в плавании, о ее мужестве, упорстве и т. д. Я вежливо слушала, но до конца не верила, что она может плавать.

У Яны ДЦП (детский церебральный паралич). Спастика была довольно сильной, из-за нее Яна полностью зависела от мамы. В основном Яна на коляске. Но несколько шагов, держась за маму, она может пройти. Поэтому все ее рассказы вызывали недоверие. И я спросила, а нет ли у нее видеоролика? Яна, видимо, привыкла к тому, что люди не верили, поэтому у нее с собой был ноутбук, а в нем и ролик.

И я тут же смогла удостовериться в правдивости ее слов. В воде ее тело расслаблялось, и Яна плыла красиво, на нее было приятно смотреть. Фигурка у нее великолепная! Яна комментировала мне каждую фотографию, хотя говорить ей было трудно. Но ее мама всегда приходила ей на помощь.

К сожалению, у меня нет видеоролика, но так как я все видела своими глазам, то очень хорошо понимаю, что такой спорт очень нужен людям с диагнозом ДЦП. Только вот не у каждого есть такая инициативная мама, которая пробила для Яны очень многое.

Сейчас Яна - пятикратная чемпионка России по плаванию в спортивном классе S 2. Соперниц у Яны в этом классе в России нет. Да и в мире их всего несколько человек. Плавание - ее жизнь, Яна дышит этим. Отними у нее этот спорт, и смысл жизни будет потерян.

Льва Макарова я знаю давно. Мы были совсем молодые и познакомились в Серноводске в санатории для спинальников. Лева колясочник (повреждение позвоночника). В то время у нас еще не было инва-спорта.

И когда спустя много лет я узнала, что Лева занялся профессиональным стрелковым спортом, я очень удивилась. Мало того, он добился огромных результатов! Макаров Лев стал мастером спорта международного класса по пулевой стрельбе.

Он многократный чемпион России, призер кубка северных стран, участник двух международных Паралимпийских игр в Сиднее и Афинах, серебряный призер чемпионата мира. Во как! В последний раз, когда мы встретились с ним, он подарил мне эту фотографию.

 

Это Франция, чемпионат Европы, местечко Шатоне-ля-рояль. К сожалению, сейчас он уже не участвует в международных соревнованиях, здоровье не позволяет. Но внутри страны он по-прежнему в числе победителей. Спорт настолько наполнил его жизнь, что, как говорит сам Лев, у него пропал комплекс неполноценности. Льву Сергеевичу очень хочется передать свой опыт молодым, но... в среде инвалидов спортсмены все-таки редкость.

Андрееву Надежду в нашем городе знают очень многие. У нее особенная, сложная судьба. Мы познакомились в организации инвалидов-колясочников "Десница", где я работала один год. В судьбе Нади принимала участие вся "Десница". Мы ее называли "сын полка" или "найденыш".

О Надежде написано достаточно много, да и еще напишут, а я сейчас, в преддверии лондонской олимпиады, пишу о спорте. Именно с "Десницы" началась спортивная карьера Надюши.

Встреча с тренером перевернула все в ее жизни. С этого момента все завертелось вокруг спорта. Чем только она ни занималась... Были и плавание, и бег, и теннис, и армрестлинг, и гребля. Теперь дома ее можно застать редко. Сплошные тренировки и соревнования. Побывала во многих странах мира.

 

С 29 августа по 9 сентября в Лондоне пройдут ХIV Паралимпийские игры. В состав сборной России включена и Надежда Андреева - академическая гребля. Буду смотреть её по телевизору.

Сейчас она в Москве, готовится. На днях мы разговаривали по "Скайпу", и Надя сказала, что президент В. В. Путин приедет их провожать. Надежда прислала мне свежие августовские фотографии специально для этого блога.

Конечно, достижения в спорте среди людей с ограниченными возможностями относительны. Для кого-то поднять руку и бросить мячик в лунку большое достижение, а кто-то совершает настоящие чудеса. Меня всегда привлекали танцы на колясках.

Очень хотелось посмотреть на эти танцы в профессиональном исполнении. В интернете я нашла такой ролик. Посмотрите, это красиво.

Совершенно очаровали меня китайские артисты: они танцевали балет "Жажда жизни".

А фристайл на колясках - это вообще чудо! Я увидела этот вид спорта в следующем ролике.

Ребята такое (!!!) вытворяли! Настоящие каскадеры. Это надо видеть. Я не удержалась и добавила эти ролики на свою страничку в "Моем мире". И прав был комментатор, сказавший, что люди совершающие такое (!) должны называться людьми безграничных возможностей.

В зимних паралимпийских видах спорта есть лыжный спорт, когда на лыжи крепится сиденье, на которое садится спортсмен. А я вспомнила время, когда я училась в интернате. Тогда в СССР не было инвалидного спорта и в помине, как, впрочем, и самих инвалидов. Наши мальчишки для того, чтобы играть в хоккей, под узенькую дощечку прикрепляли пару коньков, между которыми было довольно-таки маленькое расстояние. Сооружение было очень неустойчивое. Мальчишки усаживались на него, пристегивались ремнем, в дополнение - палки с вбитым гвоздем для отталкивания и носились по льду с сумасшедшей скоростью, забивая шайбы в ипровизированные ворота, отмеченные двумя кирпичами.

Конечно, прав Галкин В. В., к спорту для инвалидов надо подходить очень профессионально. И профессиональных тренеров и организаторов в этой сфере должно быть как можно больше, чтобы достигалась высшая цель - уменьшение количества инвалидов путем оздоравливания, а не сокрытия их от глаз. Какая же огромная поддержка нужна от государства! Странно, что зная о своей выгоде (Галкин В. В. утверждает, что это так), государство, тем не менее, вкладывает так мало средств в спорт для инвалидов.

Осталось совсем немного до паралимпийских игр. Хоть я и не болельщица, я обязательно буду смотреть эти игры по телевизору. Желаю всем спортсменам успехов, а Российским - ПОБЕДЫ!

Потом уже у нас стали много говорить о спорте. Из разных городов звучали репортажи о проведенных соревнованиях инвалидов в различных видах спорта. Слышать это было странно. Какой может быть спорт без подготовки? Даже если бы у нас были бассейны, спортзалы для спортивных занятий инвалидов, то ежедневные поездки на тренировки инвалидов-колясочников вырастали в огромную проблему. Любые хорошие идеи, любые начинания по перемене жизни инвалидов у нас всегда упирались в непреодолимые лестницы, пороги, бордюры, недоступные туалеты. В России без проблем не бывает. Преодоление проблем – тоже своего рода спорт, с которым мы знакомы все.

Такие соревнования без тренировок, наверное, было бы правильнее назвать физкультурно-оздоровительными мероприятиями. Благодаря которым, у инвалидов появилась редкая возможность выйти из квартир, побывать на природе, пообщаться друг с другом. Многие теперь этим живут. Все это очень нужно.

Но меня все-таки посещали мысли о зрелищности инвалидного спорта. Особенно, когда стали говорить о самоокупаемости (вот уж, немыслимо, как такое возможно!). Два несовместимых понятия. Кто будет смотреть эти состязания, если у здорового населения два противоположных отношения к нам – равнодушие и жалость. Остаются только родственники, радующиеся, со слезами на глазах, успехам своих близких. Пустые трибуны будут говорить сами за себя. Мне казалось, что самоокупаемость возможна, при игре на низменных человеческих страстях (собачьи, петушиные бои и т. д.), когда сидящие внутри человека звериные инстинкты, никем и ничем не управляемые, вырываются наружу. И люди готовы платить бешеные деньги за то, чтобы ощутить выброс в кровь адреналина. Бррр! Мне кажется, нормальные люди не могут смотреть подобные зрелища. Поэтому, говорить о самоокупаемости в инвалидном спорте не может быть и речи.

С тех пор прошло много лет, и в моей голове стало что-то меняться.

Когда у нас появился телевизионный спортивный канал, я совершенно случайно наткнулась на трансляцию Паралимпийских игр, которые раньше не показывали. И тут я с удивлением обнаружила, что увиденное не вызывает во мне негативных эмоций, типа неловкости, жалости и т. п. И меня почти не задевали незаполненные трибуны – я с интересом наблюдала за ходом самих соревнований. Это было здорово! Какая там жалость! Спортсмены выглядели красиво, эстетично! Люди, достигшие таких высоких результатов, вызывали только восхищение! Я постаралась поставить себя на место здоровых людей и подумала: "А стала бы я смотреть Паралимпийские игры, будучи обычной здоровой болельщицей?" Мне кажется, да.

Сама я человек не спортивный и даже не болельщица. Но однажды мне пришлось присутствовать на товарищеском матче инвалидов-колясочников игры в баскетбол в качестве зрителя. Внутренне закрытая и не привыкшая выражать свои эмоции вслух, я, конечно, не кричала во все горло: "Куда ты прешь!" и "Судью на мыло!", но напряжение почувствовала огромное. Я не замечала ничего и никого вокруг, так как была вся там, внутри игры. Ребята играли самозабвенно, забывая об осторожности, не думая о возможных травмах. Перехватывая друг у друга мяч, они часто падали. При резком взмахе руки, коляска опрокидывалась и, при падении, накрывала игрока, но и в этом случае игрок не выпускал мяча из рук и успевал передать его партнеру. И только потом залезал в коляску и продолжал игру. Бывали случаи, когда игроку срочно надо было выйти из игры, тогда на несколько минут его подменяла тренер, здоровая девушка. Она садилась в коляску и, соблюдая всю специфику (т. е. все делать только руками, ноги стояли без движения), играла точно так же, как все остальные. Она даже падала так же. Разница была лишь в том, что она все-таки успевала при падении вскочить на ноги. Ребята не были спортсменами, это были люди, играющие в баскетбол на колясках в первый раз. И, тем не менее, игра захватывала.

И вот тогда я вспомнила о своих сомнениях по поводу зрелищности инвалидного спорта.

Первый раз я встретилась с этим городом поздней весной, приехав в командировку, когда Казань вовсю готовилась к празднованию своего тысячелетия. Первые впечатления от той поездки врезались в память еще при подъезде к городу: запомнился длинный мост сразу через три реки - Кама, Архаровка и Курлянка. Были сюрреалистические ощущения, что мы едем по мосту через…море.

Поскольку поездка была рабочей, то по городу, в качестве экскурсии, мы лишь немного проехались и прогулялись. Везде ощущалась подготовка к юбилею - одно разбиралось, другое строилось. И, несмотря на это, было заметно, что город чище, чем родная Самара, за которую стало немного грустно.

Уехала я тогда домой с желанием когда-нибудь вновь посетить Казань. Тем более что про город я слышала с детства – моя бабушка, школьный преподаватель, училась в Казанском университете и с любовью рассказывала своим четверым детям о городе. Ну, а мне об этом рассказывала ее дочь – моя мама. Так что при первом знакомстве – сначала заочном, потом – воочию, Казань вызвала симпатию.

То, что надо – происходит в жизни. Года через полтора в первый день 2007-го мне позвонили знакомые из клуба православной молодежи, поздравили с Новым годом и спросили, что я делаю на зимние праздники – они хотят меня пригласить в паломническую поездку в Казань. От такого желанно-нежданного сюрприза стало весело и захотелось тут же начать собираться в дорогу. Но все же сначала узнать – когда, насколько, как.

Выяснилось, что поездка намечена перед Рождеством, рассчитана на три дня, помимо Казани мы посетим Раифский Богородицкий мужской монастырь, который находится под Казанью, и на обратном пути - Седмиозерскую пустынь. Ночевать две ночи планировалось в Раифском монастыре. Но гостиница монастыря сгорела и спать мы должны были в одном из храмов монастыря - на полу нам положат матрасы. Это заставило задуматься – сама-то я в силу физических ограничений ни лечь на пол не могу, ни встать с него.

И все же я решилась поехать, доверившись происходящему, тому, что помогут. Все, что было после этого, я могу назвать рождественской сказкой! Монастырь находится в заповеднике на берегу озера. Вокруг - заснеженные сосны, усиливающие ощущение сказки. Мы приехали к ужину, нас покормили и разместили спать – причем мне с руководительницей поездки, которая также мне помогала, нашлась комната с кроватями. Двум нашим водителям для полноценного сна перед новой дорогой тоже нашлась отдельная комната. Молодежь спала в храме.

По монастырю была небольшая экскурсия. Как потом выяснилось, днем на территории обители очень многолюдно - экскурсии и паломнические группы приезжает одна за другой. Главная святыня монастыря – чудотворная икона Божией матери "Грузинская", находящаяся в Грузинском соборе. А годом основания Раифского монастыря считается 1613 год. Восстановление, после закрытия в советский период, началось в 1990 году. Кстати, на восстановление кровли одного из храмов железо пожертвовал Ментимер Шаймиев, тогдашний президент Татарстана.

На следующий день после службы народ разбрелся помочь в монастырских делах, а потом, отобедав, мы уехали в Казань. Посетили Кремль, где мирно сосуществуют и православные храмы, и мусульманские, заехали еще в несколько церквей, прошлись по улицам города. Зимняя Казань вновь удивила своей чистотой и красивым новогодним убранством (к сожалению, Самара и в новогоднем украшении проигрывала). У меня была возможность вместе со всеми везде побывать – мне помогали и выходить из автобуса, и подниматься по лестницам, и идти по улицам.

Ночевать мы вернулись в Раифский монастырь, где после ужина нам устроили встречу с отцом Марком. Сначала была общая беседа – вопросы, ответы, потом - личная, с каждым, кто хотел что-то спросить, о чем-то сокровенном поговорить…

Странное дело – в жизни всегда столько вопросов, проблем, бурлящих внутри сомнений, противоречий, суеты. Но в монастыре вдруг все отступило и показалось таким далеким и не стоящим внимания. Когда и я решила подойти к монаху, то в голове и на душе была тишина. Конечно, я все же вспомнила что-то основное (хотя, на тот момент мне даже странно было об этом вспоминать), спросила, разговор был очень теплый. На прощание о.Марк давал свои визитки с номером телефона и электронной почтой – это было так удивительно для меня.

С тех пор мы с ним так и общаемся – письмами и звонками. А видимся, когда я решаюсь поехать в очередную паломническую поездку в Казань. Второй раз это было перед Рождеством 2009 года, я ехала совершенно одна, но в то же время с целым автобусом помощников – даже водители помогали. К тому времени в монастыре отстроили новую современную гостиницу, даже с пандусом, в ней мы и ночевали.

И вот третье посещение Раифы в мае. Утвержденную дату поездки перенесли на неделю, в результате чего смогла поехать и моя сестра, так что эта поездка оказалась самой комфортной для меня. Сначала мы пробыли в Казани полдня. И там опять вовсю идут стройки – теперь город готовится к универсиаде. Ночевать приехали в Раифский монастырь. Теплая встреча и разговор с о.Марком, экскурсия по монастырю, служба и прогулки от монастыря до гостиницы вдоль озера. Кстати, местные предания гласят, что когда-то один монах попросил сделать так, чтобы лягушки в озере не квакали – они мешали молиться. И с тех пор лягушки около монастыря не квакают. И ведь ни вечером, ни утром я их не слышала при прогулках, как ни странно.

Из расписания поездок я узнала, что теперь паломнические группы из Самары в Казань и Раифу набираются несколько раз в год – это порадовало и дало надежду, что чаще можно будет там появляться.

Пока же периодически захожу на сайт монастыря, который я нашла после первой же поездки, чтобы узнать новости, посмотреть еще раз исторические хроники или виртуально прогуляться по монастырю.